— Мне вот что интересно. Почему вы, кошки, сначала возжелали меня подрать, а когда тем же самым занялась Тина, набросились уже на неё.
— А тут всё просто, Леон, — с серьёзной миной, как несмышлёному чаду, начала выговаривать Сайна. — Нашего кошака можем драть только мы. Вот нам и стало обидно…
Тут девчонки опять не выдержали, прыснули. Ну а потом довольно бесцеремонно оттеснили от меня Высшую и приступили к делу, от которого нас отвлекло её неожиданное появление. И все сразу позабыли предыдущий разговор о дележе Кошака на равные части — здесь и сейчас никто из девчонок даже помыслить не мог, что меня можно отдать кому-то одному и затем дожидаться своей очереди. Стая единым колючим, мурчащим и рычащим комком наваливалась на меня, требуя ещё и ещё. И конца этому не виделось… Даже Тина вынуждена была отступить. Только головой покачала, кивнула на прощанье Милене, единственно остающейся в трезвом уме, и отбыла по своим валькирьим делам.
Ну а утром, к восьми часам, мы все были на полигоне. Викера буквально фонтанировала боевым настроем — наставница собиралась использовать малейшую возможность для моей тренировки. Да и Милена выглядела собранной и серьёзной. Появление у меня когтей резко меняло привычные расклады, начиная от банального отношения в стае к моей скромной персоне, и заканчивая подходом к боевой подготовке всего подразделения в целом. Ставки выросли, ответственность возросла, кошкам сразу стало не до игр. Даже Сайна, считавшая меня едва ли не собственной домашней зверушкой, прониклась. Позже даже призналась, что до конца жизни будет помнить эти взблески разрядов на летящих к груди Миры когтях. Так что фраза «Когти сначала отрасти, Кошак» — которой меня постоянно одёргивали, и которую лично я считал расхожей прибауткой — приобрела совсем не юморное значение. Едва отрастил, шутки сразу закончились. Даже мои поля не возымели на валькирий такого эффекта, каковой оказали переливающиеся разрядами боевые импланты. Что-то в них было от знаменитой тельняшки в земных ВДВ или военной разведке… Это были явления одного порядка — символ перехода на новый социальный уровень, символ признания своим до мозга и костей.
Вот только бурная деятельность озабоченных боевым слаживанием кошек оказалась грубо прервана появлением моей кураторши от Ордена. Лирана О’Грай уверенно ступила на грунт открытой тренировочной площадки, где мы с Тиш как раз проводили быструю разминку. С минуту постояла, изучая обстановку, и лишь затем направилась к нам. Остальные валькирии восприняли появление орденки настороженно. У них эта женщина доверия не вызывала. Кошки — они и есть кошки. На уровне инстинкта уяснили, что орденка, которая до того несколько дней необоснованно удерживала их сестру, доверия не достойна. Лирана меж тем завершила своё дефиле на границе зоны спаррингов и выжидательно уставилась на Милену. Та с явной неохотой подошла. Следом, словно что-то почувствовав своим обострённым инстинктом бойца, подтянулась Викера.