Я довольно долго пялился на опустевший жертвенник, отказываясь верить в то, что мой самый ценный артефакт банально испарился, превратившись в клубы вонючего дыма. Перед мысленным взором хаотично мелькали картины былых приключений, из глубин памяти всплывали сцены давно минувших баталий, образ поблескивающего драгоценными камнями ожерелья становился все более манящим, а нараставшее в душе возмущение уверенно росло. То, как нагло, беспринципно и ловко у меня отжали сборник, за частями которого я гонялся чуть ли не целый месяц и который в случае чего можно было бы обменять на хорошую машину, вызывало искренний гнев. Складывалось ощущение, что меня попросту кинули. Как метко выразился один из донатеров — прогибом через пенис.
— Падлы.
К счастью, мой тихий шепот никто не заметил — сгрудившиеся вокруг жертвенника волхвы плевать хотели на страдания плебса и занимались своими собственными делами. В данную секунду их главной заботой являлось поддержание достаточной степени заунывности в каком-то монотонном песнопении — тоскливые ноты тянулись, сменяли одна другую, громкость странной молитвы то повышалась, то понижалась, но никаких изменений вокруг нас не происходило. Пытаясь не думать о том, что цепь была слита напрасно, я для проформы глянул в характеристики героя, но не нашел там ничего обнадеживающего — артефакт исчез, вместе с ним исчезли дополнительные свойства и параметры, исчезла возможность изучить легендарное заклинание, исчез восхитительный бонус к набору и сохранению опыта… исчезло вообще все. А еще более неприятным выглядело то обстоятельство, что добрая половина моих вещей теперь отказывалась держаться на персонаже и подсвечивалась тревожным красным цветом — из-за просадки по статам я автоматически утратил возможность таскать часть собранной экипировки.
— Вот дерьмо.
Один из старцев злобно на меня покосился, однако ничего не сказал — лишь возвысил голос, явно намереваясь перекрыть своим печальным воем богомерзкие реплики низменного холопа. Впрочем, я и без его нотаций сообразил, что прямо сейчас имеет смысл чуточку повременить с проявлением эмоций и дождаться финальной части литургии. Должны же мне были выдать какую-нибудь награду, в конце-то концов.
Песнопения продолжались и в один прекрасный момент были услышаны — внутреннее пространство храма наполнилось золотистым сиянием, а над алтарем вознеслась сотканная из потоков света колонна. Молитва сразу же оборвалась, главный жрец прикоснулся рукой к интересному атмосферному явлению, после чего замер, таращась куда-то в пустоту и впитывая божественные директивы. Безмолвное общение длилось около минуты, а затем последовал совершенно неожиданный вопрос: