Состряпал дракончика ещё быстрее. Залез, Айлин деловито в купальнике устроилась на коленки. Руку положил на голые бёдра и стал набирать высоту.
Чувствую, что между нами уже нет таких жёстких барьеров. Всего–то пара дней приключений, и мы уже, как две подружки.
Айлин показывает направление. Судя по Ядру, это северо–северо–запад. Если по аналогии с Вита, то, как в сторону Градира лететь. В ту часть Платформы, которая ближе к нам, если можно так выразиться. Мы ведь на соседних осях. Эти ближе к носовой части корабля, Вита — в центре.
Не пересекая бугристую вату облаков, ускоряю аппарат. С высоты птичьего полёта подружка рассматривает свой мир с таким заразительным восторгом, что улыбка невольная лезет и у меня.
Суша, куда мы недавно высадились, тоже оказалась островом, пусть и большим. Вскоре он остался позади. Дальше мелкие островки пошли двумя косами, соединяясь ещё с одним крупным. И так целая сеть идёт. С правого борта — вода до горизонта, с левого — вдалеке ещё островки через дымку проявляются. Пролетаем над скоплениями, минут десять сплошная водная гладь под пузом, затем снова островки. И одинокие виднеются, и группой. Местами только рифы гигантские торчат одним хребтом, будто динозавр окаменел и утонул, а спина под воду не ушла.
Парусников с парусами оранжевыми всё больше на море встречается, поселения на островах подмечаю. Всё яркое, море голубое на мели, синее в глубине, жёлтый песок, салатовая и зелёная зелень, речки на крупных островах, заливы всякие. Горы, пригорки, расщелины, скалы. Какая–то древняя Греция проклёвывается.
На половине пути уже не осталось сомнений, что вся Платформа номер семь — это море и клочки земли. По сути система из архипелагов.
— Так и всё–таки, почему одни женщины у вас границу охраняют? Проштрафились за разгульный образ жизни? — Спрашиваю, когда уже попривык к новой местности. — Где мужчины ваши? Вообще ни одного не увидел.
— Мужчины у нас не воюют, — отвечает с охотой.
— А чего так?
— Не способны. Сам всё увидишь.
— Ну блин!
— Большая часть рождается со скудным умом, их используют для семени. В редких случаях появляются слишком умные, такие идут в учителя и наставники.
— Ужас какой.
— Отчего же? Для нас это естественно, — ответила, поёрзав на мне чуток.
— Нормальных, получается, нет? — Уточняю.
— Что ты подразумеваешь под этим словом?..
Вскоре из разговора понял, что для неё вообще дико, что мужчина может стоять в обороне с женщиной на равных. Стрелять из лука, драться с мечом, защищать невинных. Рождаются в основном умственно отсталые и живут до старости, как дети. Всех своих самцов Либру держат в центральных городах, как фонд семени.