— Я никогда не любила семейство Фиано, как они не любили меня, — честно ответила я мужчине, ощущая, что при мысли об отце в груди как будто что-то сжимается от негодования. — На этот раз они получили сполна.
— На этот раз? А разве были другие? — удивился мужчина.
В этот момент из моей груди будто бы вышибли воздух, а я поняла, насколько сильно оговорилась. Мы с Виктором настолько привыкли давать друг другу полунамеки, что я слишком сильно ослабила бдительность.
— Я имела в виду, что в прошлый раз, когда Виктор забирал мою служанку, Лили, все ограничилось лишь словами и грозными взглядами, но уже тогда мой отец и брат вели себя непочтительно, — быстрее, чем следовало, стала объяснять я. — Я это имела в виду. Прошлую стычку, в том году.
— Ах, вы об этом… — протянул мужчина, с улыбкой глядя куда-то в зал. — Ах! Посмотрите! Ваш супруг спешит к нам! Да не один, а в компании графа Зильбевера! Они определенно спешат за вами, миледи…
Фарнир некоторое время пообщался с мужчинами, а после откланялся, мы же проводили время в компании графа и аристократов из партии востока. Виктор лично познакомился с лордами Дуримора, Такетрона, Балнели и Висфилда, я неплохо побеседовала с их женами. Удивительно, но только Урсула Зильбевер проигнорировала новогодний бал — и я ее понимала.
Несколько раз, между танцами, к восточным лордам подходили аристократы из других партий, и это было больше похоже на полноценное столкновение. Колкие и едкие фразы, каверзные вопросы и высказывания с не самым доброжелательным подтекстом. Как и ожидалось, женщины трижды спрашивали у меня о наследнике Херцкальта и не слишком ли я худосочна для деторождения, даже советовали есть побольше свиного сала и орехов. Вроде это были и полезные советы, но были они даны столь снисходительным и ядовитым тоном, что единственное, чего мне хотелось в такие моменты — выйти из зала прочь и больше никогда не возвращаться не просто во дворец, а вообще в Патрино.
Но выдержка, которую я воспитала в себе за девять жизней, позволила мне с достоинством перенести все нападки. И на мою фигуру, и на мой малый вес, и на бледность кожи, и на отсутствие детей и даже на то, что мое платье слишком дорогое и изящное для баронессы небольшого северного надела. Умом я понимала, почему эти дамы так поступают. Все они уже родили по нескольку детей, я же одна еще не прошла через это, а значит, меня можно было считать скорее девочкой, как и называла меня госпожа Лотта, чем полноправной женщиной. Добавляла масла в огонь и фигура Виктора, который скалой возвышался над залом и притягивал к себе взгляды как женщин, так и мужчин. И если первые представляли себя в объятиях моего супруга, беззастенчиво разглядывая его длинные ноги, затянутые в темные чулки, и крепкие плечи, то мужчины прикидывали, смогли бы они справиться с таким воином. Говорить же о том, что барон Гросс неповоротлив или неумел, никто не смел — многие из присутствующих на балу были и в зале суда, и воочию видели, как мой муж расправился и с графом Фиано, и с его старшим сыном.