— И я скажу это и под присягой, если потребуется. А еще все мои заместители и половина отряда повторят это вслед за мной, утверждая, что простояли всю ночь под дверью, внимательно слушая, что происходит в спальне, — в голосе мужчины я услышала легкую насмешку.
Да, он сейчас потешался надо мной, ведь мог говорить со мной об этом прямо, не таясь. Я была такой же преступницей, как и он сам.
— Это потому что вы заботитесь о своих людях? — спросила я. — Поэтому они вам так преданны?
— Именно, — согласился барон Гросс.
— Вы проявили и вчера, и сегодня огромное великодушие, милорд, — ответила я. — Сказать честно, я не желаю возвращаться в дом родного отца.
— Это очевидное желание, учитывая, что вас почти вытолкали за порог, — согласился барон.
Его резкие слова болью отозвались в груди, но он был прав. Хоть и звучало это жестоко и крайне неприлично, но барон был целиком и полностью прав.
— Я хочу остаться в Херцкальте и быть тут хозяйкой, милорд, — продолжила я, глядя в глаза Гросса.
Взгляд мужчины изменился. В нем полыхнул небольшой огонек и появился интерес. Барон усмехнулся, после — поднялся со своего места и пошел к камину, проверить чайник. Опять ведет себя как последний грубиян, уклоняясь от столь важного разговора, но я решила, что сейчас не стоит его осуждать. Я тоже вела себя не лучшим образом, с абсолютной наглостью заявляя во всеуслышание подобные вещи.
Ха! Остаться на севере и быть хозяйкой Херцкальта! Я, женщина, которая не смогла выполнить такую простую, такую банальную вещь, как возлечь со своим мужем в первую ночь! Скажи я это самой себе из прошлого — подумала бы, что я нынешняя тронулась умом. Это было настолько невозможно, настолько немыслимо, что у меня до сих пор в голове не укладывалось. Но очевидно, что если наша брачная ночь прошла так, как прошла — Виктор Гросс человек стальной воли. Наверное, я таких людей и вовсе не встречала, а значит, и действовать с ним нужно иначе. Хватит, я допустила уже достаточно ошибок, пытаясь играть роль несмышленой юной девы.
Со своей стороны барон Гросс положил на стол окровавленную простынь и признание меня своей законной женой, хотя с политической точки зрения я буквально сделала ему королевский подарок — полностью понятный и самое главное весомый предлог, чтобы отказаться от этого бракосочетания и отослать меня обратно к отцу или в храм Алдира. Но он оставил меня подле себя.
Значит, пришло время и мне что-то положить на стол. Он ждал этого от меня, поэтому и блеснули его глаза — он заинтригован. Возможно, вовсе раскусил меня задолго до того, как я осознала всю ситуацию. Когда он понял, что я умнее, чем пытаюсь казаться? И как долго наблюдал за мной?