К местной еде я относился с подозрением, и пусть тело Виктора Гросса было привычно к стряпне этой эпохи, вкус у большинства блюд и напитков был сомнительный. Во время рейдерского похода на север я предпочитал питаться жареной дичью, которой в лесах было в изобилии. Но вот на обжитых землях все было намного сложнее. Даже пиво тут было каким-то кислым и водянистым, будто бы кто-то забыл на солнце полторашку «Жигулевского», после чего разбавил его водой. А вот вино было приемлемое. Тоже кислое, терпкое, но отдаленно похожее на правду. После армии я ездил с друзьями дикарем на море и похожий напиток мы покупали у местной бабки под видом домашнего вина. Хотя я подозревал, что это была порошковая бормотуха на воде и дешевом спирте. Но никто не ослеп — и уже хорошо.
— Да как-то не голоден, — ответил я. — Может, мяса поем, когда вынесут. Отдыхай, Ларс, завтра в дорогу.
Мой зам внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Только хлопнул кружкой по столу, намекая, что мне стоит не кислятину тягать из небольшого кубка для вина, а как нормальный мужик выпить пивка, после чего этот пройдоха повис на шее Грегора. Видимо, будет уламывать моего оруженосца после ужина пойти в ближайший публичный дом, развлечься перед длительным переходом.
Я не знаю, как так получилось, что спокойный и рассудительный Грегор, которому было за тридцать, оказался личным оруженосцем и помощником Виктора Гросса, а молодой и проблемный Ларс — его заместителем. Не я назначал этих людей на свои должности, какие-либо воспоминания на эту тему у меня отсутствовали, так что я просто сохранял статус-кво. Видимо, на то были свои причины. Грегор пользовался уважением в отряде, занимался обслуживанием моего снаряжения — только у меня был полный пластинчатый доспех, все остальные довольствовались крепкими кольчугами и дублеными куртками — обслуживал мечи, следил за моим конем. С оружием в руках Грегора я видел крайне редко и пускал он его в ход неохотно, хотя я точно был уверен, что он опытный боец. Что же скрывал этот мужчина и почему находился в подчинении у довольно молодого, по сравнению с ним самим, Виктора Гросса? Ведь если мой прежний и мой нынешний возраст совпадают, как совпадает и телосложение, приметы и даже родинки, то местной моей инкарнации было двадцать семь лет.
Когда моя мысль дошла до возраста, я опять подумал о леди Эрен. Хорошо, что еще в столице я уточнил возраст своей невесты и знал, что девушке скоро девятнадцать, потому что выглядела она очень молодо. Были опасения, что мне подсунут какого-нибудь подростка, с которым мне скорее придется играть в няньку, чем в мужа, так что тут я почти обрадовался.