— Да, ты жив. И всё будет хорошо… — И она опять расплакалась.
Они в палате находились всей семьёй, вчетвером, не хватало только мелкой Ксюши. Мама и три девицы, как оказалось, мои сёстры. Старшая — полноватая, такая грузная и мордатая, со свирепым выражением лица, похожая на адепта вольной или греко-римской борьбы, Оля. Так про себя её и прозвал, «вольница». Худая как дрищ плоскодонка Женя, что грозилась побить за «такие шутки». И мелкая «тёплая» Маша. И мама — просто мама.
— … Такие случаи нередки, посттравматическая ретроградная амнезия хорошо описана. К сожалению, мы не можем на это повлиять, нет способов лечения, ваше величество, — косой взгляд на маму, — Просто не существует. — Судя по фингалу под глазом доктора, маман у меня огонь! Но исходя из эпитета «величество»… Величеству бланш можно и простить. — Мы уже начали медикаментозное лечение, оно должно остановить прогрессирование амнезии, но возвращение памяти — сугубо индивидуальный процесс. Иногда она возвращается быстро, иногда медленно. В отдельных травматических случаях может и не возвратиться, и мы должны молиться, чтобы это не был наш вариант. — Все стоящие рядом с ним представительницы слабого пола поёжились. — Или вернуться частично, — подлил елея доктор — чтоб его не распяли.
— А если мы окружим его привычной атмосферой… — заискивающе спросила «вольница» Оля.
— Да, — кивнул доктор. — Привычное окружение, знакомые вещи, знакомые люди. Дело, которым он любил заниматься до травмы. Всё это может стать той соломинкой, которая зацепит нейроны, которые начнут вытаскивать другие нейроны в зону воспоминаний. Это нельзя контролировать, но вероятность такого, если пациент окружён заботой и всем привычным, гораздо выше. Поймите, у него очень серьёзная травма головы на фоне ударного воздействия от разрыва сферы. Мальчика так приложило, что мог не выкарабкаться. То, что он жив, уже чудо. Я — всего лишь доктор, я сделаю что от нас зависит, но по чудесам у нас церковь. Давайте бороться и молиться, в тандеме это принесёт больше пользы, чем поодиночке…
Вот такая фигня, маляты! Ретроградная амнезия. Поттравматическая, без каких-либо гарантий на возвращение памяти. И чем больше проходит времени, тем всё меньше и меньше вероятность, что она вернётся. Девчонки и мама молятся уже, чтобы вернулась хоть частично, и я вижу по глазам, они меня любят и переживают. Все, особенно «тёплая» Маша. А Оля… Такой глубокой вины в её глазах я не видел никогда ни у кого. Нет, я, конечно, не помню что видел до травмы, но уверен, таких виноватых глаз там точно не было.