То и дело восклицая:
— Вот это да! А ты представляешь?
— Нет, ты смотри, да ладно?
— Не может быть…
И прочее такое, не сильно внятное.
Было смешно и приятно где-то в глубине души, что мои все такие идеальные и всезнающие родители еще способны удивляться.
Так что и я, и мой старший брательник, и все Русово семейство вполне разделяем любовь и взаимопонимание с родительскими друзьями.
Они странные, но классные. И в Поместье у них здорово.
В студенческие годы я там бывал на каникулах довольно часто: по тундре погонять и за авророй поохотиться, и на лыжах покататься. Ну, ясное дело, баня, ягодные настойки бабушки Софии и пироги бабушки Раи были серьезным бонусом и сильно радовали по вечерам.
Вот сейчас я думаю: чего я здесь ловлю? Давно пора с парнями обняться на прощание да валить уже домой. Там, поди, все заждались.
— Короче, пока вы тут тупили, я уже заказал нам столик в «Заре». Отпадный клубешник. Рота, подъем! — завопил Санек и нам пришлось резко собираться.
Эх, вот знал бы я, что меня в этой «Заре» ждет…
А чего бы сделал?
Я же ну, того, герой-дня-без-башни.
Взрыв сверхновой
‘И снова седая ночь, и только ей доверяю я.
Знаешь, седая ночь, ты все мои тайны.
Но даже и ты помочь не можешь, и темнота твоя
Мне одному совсем, совсем ни к чему…’
С. Кузнецов «Седая ночь»
Как приличный мальчик из хорошей семьи (и это не сарказм ни разу) я в свое время успешно окончил школу и без особого напряга поступил в Универ. Ну в этом и шахматные успехи сыграли не последнюю роль, конечно.
А, Ланской-Коломенский, играющий в шахматы? Куда я мог пойти? Естественно, в ГосУнивер на кибернетику.
У меня никогда не было ни Русова куража, ни его же понтов. Да и желания идти поперёк системы тоже. Брат доказывал, что он может быть сам по себе, что достойный и состоявшийся.
А я — наоборот.
Когда я, наконец-то, в семейную систему встроился, то был безмерно счастлив от этого.
Я — нормальный, вменяемый, годный.
Я — здоровый и приличный.
И уж если матушка моя хотела, чтобы я получил высшее образование, таки значит, я должен его получить.
Это не обсуждается. Вот вообще ни разу.
Пожелание мамы, оно, ну, обязывает.
И как часто говорил ныне покойный дядя Миша, в миру Моисей Вульфович:
— Никитушка, не расстраивай мамочку.
И я не расстраивал. Старался изо всех сил, где-то зубами буквально держался, чтобы ни-ни.
То, что меня периодически уносило от ярости, знали в семье все. Кроме таблеток в детстве, мать сначала водила к психотерапевту, потом-то сам уже бегал.
А че? Если толк есть, так не хрен пренебрегать.
С головой надо дружить, а тут бывают сложности, поэтому лечимся изо всех, блин, сил. И средств.