— Я в него не влюбилась, если ты об этом, — одарила Марта странным взглядом Афродиту. — Мы с ним несовместимы. Просто никак не совместимы, — вздохнула она, вернув взгляд на арену, где уже никого не было. — Можно сказать, что мы также противоположны, как и плюс с минусом.
Афина могла бы заметить, что противоположности зачастую притягиваются, но промолчала.
— А это правда? Он действительно носил титул моего «любимца»? — задала интересующий её вопрос Фортуна. — И насколько достоверны слова вашего главы? Он действительно настолько невезуч?
Марта некоторое время молчала, смотря на Фортуну. Было видно, что она что-то хочет сказать, но почему-то сомневается. Афина рискнула предположить, что дело в его удаче: авантюристка хотела спросить, может ли Фортуна помочь этому юноше, но глубоко внутри понимала, что нет.
— Всё ещё хуже, — наконец ответила Марта. — Я знакома с Виктором не так уж долго, но за это время я слышала о, по крайней мере, двенадцати командах, которые были полностью уничтожены, когда вошли с ним в лабиринт. Мы с ним не особо близки, но также мне доводилось слышать о множестве случаев, когда его пытались арестовать. Это уже не говоря о том, что он стабильно раз в неделю заходил в лабиринты, и почти никогда не возвращался целым. Так что глава скорее даже преуменьшил настоящие заслуги Виктора.
Повисла недолгая тишина. Если авантюристка была права, то это очень впечатляет, а сомневаться в её словах причин не было.
— А что там со следующим боем? Разве ты не должна была уже спуститься? — напомнила Гестия.
— Мой противник сдался, — с сожалением ответила Марта. — Следующим будет бой Виктора и Касьяна. Кто из них победит, тот и будет моим противником в финале.
— Как занимательно, — тихо произнесла Афродита, уже с давних пор заинтересованная в его личности.
Афина вынуждена была согласиться: Виктор Громов и вправду был необычным человеком.
В своей жизни сильнейший воин Олимпа видела только одного человека, настолько отличающегося от других. Правда, он был полной противоположностью Виктора…
Как же его звали? Столько лет прошло, что Афина и позабыть успела имя своего первого и единственного ученика. Она всё ещё иногда вспоминает его и то, как она учила неопытного мальчишку обращаться с мечом. Как его карие, невероятно прекрасные глаза наблюдали за ней, пытаясь запомнить её движения. И как он всегда вносил что-то своё в техники, пытаясь сделать их более зрелищными.
Как и подобает атакам Героя.
Некоторое время Афина провела в своих мыслях, пытаясь вспомнить его имя.
А потом послышался треск стекла. Отвлекшись, воин взглянула на Фортуну, которая ошарашенно уставилась на арену. Она была в ужасе. Её взгляд был растерян. Она не знала, что делать.