Одновременно десятки щупалец крови вырвались из земли рядом со мной и накинулись на всех, кто стал нежданным, но очень желанным гостем этого дома.
Пять человек оказались мною пленены, и каждому из них кровавое щупальце закрывало рот так, что они не могли даже мычать. Пока они приближались ко мне, я подумал, что очень уж похож на какое-нибудь чудовище, которое готово вкусно пообедать человечиной. И действительно — связанные, слабые, напуганные, не способные даже молить о смерти, они выглядели как настоящая добыча монстра.
— Вот и я, — улыбнулся я, убирая с себя невидимость. — Знаете, я редко говорю с позиции силы, — пришлось мне признать, глядя на их никнеймы, свидетельствующие о том, что это обычные люди. — И поэтому люди думают обо мне как о весьма неплохом парне… — мои глаза засветились красным. — Они просто меня не знают.
Под крик, а точнее — жалкую попытку кричать, я вывернул ноги под неестественным углом каждому из этой пятёрки. Это больно. Я знаю. Испытывал на своей шкуре.
Но сразу как они почувствовали эту боль, я отдал приказ, вслед за которым все они в мгновение ока исцелились. Навыки Палладина действительно что-то с чем-то… Не зря я решил его оставить. Учитывая, что он может становиться неосязаемым и невидимым, он идеально подходит для того, чтобы всё время следовать за мной и исцелять тех, кого я пожелаю.
— В этом мире, — посмотрел я на них, расслабленно откинувшись на спинку дивана, — Я ненавижу два типа людей: тех, кто насилует женщин, и тех, кто убивает детей, — честно сказал я. — Вы же относитесь ко вторым, верно? — спросил я, но ответом мне, конечно же, стала тишина. — Ах да, — улыбнулся я как можно более жутко. — Кто из вас хочет поговорить? Обещаю, он будет тем, кто выживет, — сделал я весьма щедрое предложение, умолчав, что убивать я их в любом случае не буду.
Судя по реакции и тому, что вся пятёрка была не прочь стать предателями своего культа, я выбрал правильный путь воздействия на них.
Страх.
Этим «фальшивая» фанатичность отличается от «настоящей». Движимые лишь жаждой насилия, им не важно, какой именно будет их идеология, и плевать они хотели на причину, по которой должны убивать. Скорее всего они даже не верят в то, о чем говорят.
Такие люди сильно подвержены страху.
На это я и поставил. Эти люди не производили впечатления тех, кто до безумия верен какой-то идее. Кто готов вытерпеть любую пытку и любые лишения ради своих стремлений. Нет, их слова, манеры речи, отношение — всё это выдавало в них садистскую натуру.
Фальшивые фанатики и настоящие отличаются как день и ночь. Настоящие вселяют настоящий страх, ужас, в некоторых случаях гнев или даже уважение к их воле. А вот фальшивки — лишь обычный мусор, не заслуживающий ничего, кроме презрения.