Доверие? Это слабость. Семья? Плевать куда она ведёт, если ты уже темный. Главное другое — это слабость. Любовь? Желаешь сдохнуть ради других? Любовь — это слабость. Дружба? Желаешь подставить спину под удар? Это тоже слабость.
Фактически, что ситхи, что джедаи избавляются от одних и тех же аспектов своей жизни, но по разным причинам. Первые считают необходимым полностью искоренить в себе и вокруг себя всё, что может их ослабить, а вторые — из страха падения… По сути, джедаи признают слабостью всё то же самое, что и ситхи, но предпочитают дипломатично обойти этот момент, через слово поминая Темную Сторону Силы.
Формируя в новом для меня мире собственную организацию, я желал избежать этих перегибов, что свойственны обеим сторонам конфликта из моей прошлой жизни. Да, развитие возможно лишь в соперничестве, борьбе, но… Ради чего или кого надо бороться? Аморфные могущество и власть ради самих могущества и власти? Нет. Бороться надо за нечто простое и понятное. Нечто важное и ценное не зависимо от пола и возраста. Семья, дом…
Открыв глаза, я снова осмотрелся. За окном всё ещё царила темнота. Артефакт, установленный на одной из парт, продолжал излучать зелень. И тишина.
— Кажется, выход нашелся, — усмехнулся я, — Не самый лучший, но, за неимением гербовой бумаги, сойдет и туалетная.
Подсознание, получив перед медитацией установку, дало ответ как именно можно полностью законными методами найти достаточно большие суммы денег. И нет, это не фирма Вернона. Трогать деньги Дурслей в мои планы не входило совершенно.
Алхимия.
Как много в этом слове. Стоит услышать его, как большинство одаренных сего мира вспомнят Николаса Фламеля с его «волшебным камушком». Учитывая же биография искомого мага, едва ли стоит верить всем тем слухам и откровенным сказкам, касающимся творения француза.
Впрочем, я не Фламель и на его место не претендую. Мои, пока что, куда скромнее. «Всего-то», заработать несколько десятков тысяч галлеонов. Это не бессмертие, благодаря чему познаний в столь могущественной и мало понятной окружающим науке, потребуется куда меньше.
Усевшись в кресло, к коему уже успел привыкнуть, Сириус уставился на «строй» небольших портретов, размером ладонь взрослого мужчины, что висели на одной из стен кабинета. Взгляд Блэка быстро нашел изображение отца. В очередной раз в груди темного мага кольнуло холодом и ноющей болью тоски, которые оказались уже привычно задавлены разумом.
— Не время, — опустил веки Сириус.
Сейчас мужчине требовались трезвым ум и способность с более-менее холодной головой оценить ситуацию, а затем понять как действовать дальше. Учитывая обстановку, продемонстрировать слабость — оказаться если не в числе покойников, то среди тех, кому отведена участь вечных исполнителей и существ второго сорта.