На вид чуть старше тридцати, кареглазый брюнет, широкоплечий, с прокачанными, загорелыми руками, которые выглядывали из-под белоснежной форменной футболки с эмблемой кофейни, поверх которой был надет коричневый фартук. Рост непонятен, потому что облокотился на стойку и со скучающим видом смотрел в окно.
Вот кисти рук красивые, как у пианиста – это видно. И кольца обручального нет – тоже видно.
Хотя, мне-то какая разница, я пока от одного осла, вернее козла, не отошла. Зачем мне второй, тем более такой… фактурный? Иного слова не нашла для описания бариста. Ему бы по подиуму ходить или, ещё лучше, дорогие автомобили рекламировать, какие-нибудь мощные внедорожники и спорткары.
– Новенький, – уверенно кивнула Настя. – Замути хотя бы с ним. Бариста не генеральный директор нефтяной компании, – будто владельцы нефтяных, газовых, бриллиантовых и прочих многоденежных компаний выстроились в очередь под моей дверью, – зато красавчик. Для здоровья хотя бы, а то совсем раскисла, – продолжала истово агитировать Настя. – И рядом с работой. Удобно.
– Перерыв заканчивается, – посмотрела я на часы, не желая дальше продолжать бессмысленный разговор, тем более за всё время нашего занимательного диалога бариста ни разу на меня не посмотрел. Ни системному администратору я не нужна, ни нефтяному миллионеру, ни бариста. Класс! – Давай свой бланк, что ли, – перевела я разговор. – Напишу сегодня письмо, попрошу фигурку ослика, вдруг принесёт.
– Лучше сумку попроси и серьги Сваровски, те, с висюльками, – хихикнула Настя, протягивая мне бланк.
– Ослика, – отрезала я.
Если просить, то о настоящем чуде. Заработать самой на сумку и серьги сомнительный, но всё-таки шанс имелся, а вот чтобы найти ослика из коллекции, которую уже не выпускают, нужно самое настоящее волшебство. И ослик важнее, как символ… не знаю, символ чего.
Того, что могу довести дело до конца, справиться хоть с чем-то в этой жизни?
Закрыть какой-то гештальт?
Решено, прошу расписного керамического ослика!
– Приходите к нам ещё! – услышали мы на выходе бархатный голос бариста.
Ого, он не пианист, а оперный певец. Лирический баритон, сказала бы я, если бы понимала в музыке. Не попрощался, а тирамису по языку раскатал.
– Обязательно, – игриво ответила Настя, выразительно толкнув меня в плечо. – Улыбнись, видишь, как пялится на тебя, сейчас дыру прожжёт.
Я лишь поморгала в ответ, глянув на красавчика, ведущего борьбу за клиента. Ну не моя же «бесподобная» внешность и «богатый внутренний мир» вызвали огонь в карих глазах.
Просто новенький бариста хочет понравиться клиентам. Откуда ему знать, что мы завсегдатаи кофейни и будем сюда ходить, пока здесь подают потрясающий кофе, даже если за стойкой будет стоять енот.