Парсина обречена. Он достаточно устроил хаоса, а буря добьет остальное. Не будет нового правительства, не будет поддержки Изрилионы, потому что вся Ференция превратится в бурлящий котел, где каждый сам за себя. И кипеть он будет долго. Георгу хватит ума закрыть границу после катаклизма. А Фернандо выберется… Такие всегда выбираются.
Элементаль что-то рявкнул и поспешил утечь в сторону всей тушей, забрав тело с собой. Пусть бежит. Если Дитрих умрет, буря выйдет еще сильнее, а если выживет… Мальчики справятся. Должны.
Боль становилась все сильнее, поднимаясь выше к шее, в то же время руки и ноги немели, теряя чувствительность, голова стала тяжелой, зрение затуманилось. Ему показалось, что откуда-то запахло яблоками и пшеницей. Захотелось улыбнуться, но губы уже не слушались…
А потом боль пропала. Все закончилось…
О наследии…
Представитель банка расплылся в улыбке и почти расцвел, стоило предъявить завещание, свидетельство о вступлении в права наследования и документ, подтверждающий личность.
— Фройляйн Ланге, мы счастливы видеть вас клиентом нашего банка. Прошу вас пройти за мной.
Меня проводили в отдельный кабинет, хотя раньше все общение проходило в общем зале, но состояние бабушкиных счетов явно предполагало индивидуальное обслуживание.
— Присаживайтесь. Может быть, хотите чай или кофе? Пирожные?
— Нет, благодарю. Я бы хотела ознакомиться с состоянием счетов.
— Конечно, сейчас вам предоставят последнюю выписку. За прошлый месяц, если вас устроит. Текущий мы еще не закрыли.
— Устроит.
Вряд ли за месяц много изменилось. Деньги, как правило, либо есть, либо нет. Клерк позвонил по внутреннему телефону, отдал указания и попросил подождать. Он не переставал улыбаться и щебетать что-то приятное, наводя на подозрение, что банк наживается на счетах клиентов каким-то не слишком законным образом. Ждать пришлось недолго, меньше чем через четверть часа запыхавшийся помощник принес кожаную папку.
— Свободен, — прошипел в его адрес банкир и снова улыбнулся, открывая папку и бросая взгляд на ее содержание. — Вот, извольте ознакомиться. Сумма по каждому из трех счетов и общая в конце.
Лист бумаги лег на стол. Я привычно окинула взглядом выписку, привыкнув проверять содержание собственного счета, но замерла на первой же цифре. Пришлось зажмуриться и досчитать до десяти, прежде чем снова открыть глаза и проверить количество нулей в указанной сумме. Не ошиблась. Триста тысяч имперских марок с мелочью. Это почти в сто раз больше, чем было у меня. При том, что я не тратила жалование Герхарда последние месяцы.