— Что же делать? Что делать? Как быть? — без конца повторяла я, меряя шагами нашу маленькую комнатку в общежитии.
Последняя пара была внезапно отменена, и у меня появилось чуть больше часа передышки перед встречей с ужасным ректором.
Мысль о том, что мачеха каким-то образом умудрилась сообщить Аррэну Роуту о замужестве, казалась мне непостижимой. Но иных вариантов я не вижу!
У меня «хорошо» и «отлично» по всем предметам, примерное поведение, ни одного выговора, ни одной плохой записи в личном деле.
Мой отец покинул этот мир пять лет назад, и всё это время мы с Корнелией умудрялись находить общий язык. Нет, мы не были также близки, как родные мать и дочь, но в то же время были друг другу не чужими.
Мачеха никогда не поднимала на меня руку, не унижала, не оскорбляла. Давала каждый месяц деньги на карманные расходы, иногда водила меня по магазинам.
Я уже давно знала о том, что у неё есть страсть к азартным играм, но раньше это казалось невинным развлечением, не более чем приятной забавой по воскресеньям.
Но в последний год сумма, выдаваемая мне на руки, с каждым разом была всё меньше, а проигранные ею суммы, наоборот, становились больше.
Наш сосед, что работал уборщиком в Академии Крэйвен, докладывал мне о том, что за последние два месяца в отчий дом зачастили гости. Среди них был и Фергус Пинч, мэр нашего маленького северного городка под названием Престин.
И если два месяца назад она лишь намекала о том, что богатый муж гораздо лучше престижного диплома, то вчера заявила об этом в ультимативной форме.
— Брось, Мелли, — Кайли попыталась успокоить меня, но безуспешно. — Это, скорее всего, ошибка. Наверняка в секретариате перепутали документы. Ты же не единственная Амелия в академии. И может быть, кроме тебя есть ещё кто-то по фамилии Орланд. Придёшь к Роуту, объяснишь всё как есть и вместе посмеётесь над этим недоразумением.
Она шутит?
Посмеётесь?
Я и этот… этот… Ледышка! Вот он кто! Сомневаюсь, что он вообще способен улыбаться!
От одной мысли об Аррэне Роуте моё тело покрылось мурашками и захотелось с головой завернуться в плед.
— Знаешь, — вздыхаю я, глядя в окно, за которым гуляет промозглый ветер, — я скучаю по прежнему ректору. Весёлый, простоватый, добродушный. К нему любой учащийся мог прийти со своими проблемами и получить мудрый совет.
— Вот поэтому его и убрали, — парировала Кайли, выдувая большой розовый пузырь из фруктовой жвачки. Скосив глаза, она лопнула его длинным ногтем, и кончиком языка шустро собрала её обратно в рот. — Вместо того, чтобы делать свою работу, он целыми днями бездельничал и гонял чаи в компании студентов, а по вечерам в городе его не раз замечали с молодыми аспирантками.