Он спросил то, что для меня стало шоком, а для Ваньки — радостью:
— Не против моей компании, пацаны?
Ваня с радостным визгом вскочил и бросился к Сергею. Леша, так же как и я, даже не сдвинулся с места — мы с ним сидели за детским столиком и рисовали до прихода мужчины. Правда, после заданного вопроса, Леша улыбнулся.
— А ты меня поучишь ещё каким-нибудь приёмам? — почти захлебываясь от радости, спросил Ванька у дяди и подлетев к тому, схватил за руку и потащил во внутрь комнаты.
— Если будешь себя хорошо вести, — серьёзно ответил Сергей, но покорно позволял себя тащить. Посмотрел на нас с Лешей и спросил небрежно. — А вы чем занимаетесь?
— Рисуем, — чуть покраснел Леша и взяв свой листок, протянул Сереже. — Меня Света учит танки рисовать.
Тот дошел до нас, таща теперь за собой Ваньку, который висел на его руке и не отпускал. Взял протянутый ему листочек и стал рассматривать рисунок.
— Не хочу обидеть Свету, — протянул задумчиво Сергей, возвращая племяннику его творение. — Но она не совсем понимает, как правильно их надо рисовать. Я покажу тебе, как нужно это делать.
Я покраснела и завелась от его слов. Согласна — мне проще показать, как рисовать цветочки и животных, но и танк в моём исполнении был довольно неплох!
— Чур, я первый! — заканючил Ванька, понимая что внимание дяди может переключиться на брата. А рисовать он никогда не любил, да и терпения подождать своей очереди у него просто не хватит.
Это был странный вечер. Очень!
Сергей играл с мальчиками. Показал им несколько приёмов борьбы, потом из лего соорудили что-то непонятное для меня, а затем достали настольную игру и продолжили уже в неё играть. Он довольно спокойно и доброжелательно разговаривал с племянниками, смеялся и даже иногда довольно строго журил Ваньку, который донимал брата как обычно, так как он умел и любил.
На меня, сидящую всё это время за столиком, Серёжа даже не обращал никакого внимания — как будто я и не присутствовала в этой комнате или представляла собой просто какой-то предмет мебели. Иногда, правда, взгляд натыкался на меня, но он быстро отводил его и продолжал общаться и дальше только с близнецами.
Но даже этих пару секунд, когда мы смотрели в глаза друг друга, хватало, чтобы рассмотреть в его глазах печаль и уныние, что ли. Это было настолько неожиданно и непривычно для него, что иногда я даже боялась двигаться — настолько не хотела спугнуть это его состояние, то как он общался с племянниками.
Я поглядывала на часы всё чаще и чаще, понимая, что пора закругляться и отправлять мальчиков спать.