— И тот факт, что его величество еще не избран, не дает вам право распоряжаться им! — продолжал старик, его голос срывался на визг. — Ключ должен находиться у хранителя! И по документам им является леди Тайзира Хелвери!
— Верните артефакт Совету! — поддержал другой, моложе, с рукой на рукояти меча. — Ей будет назначен опекун из числа совета! Это слишком опасная вещь, чтобы распоряжаться ею по своему усмотрению!
Я вышла из тени колонны. Ключ на моей груди пульсировал теплом.
— Господа. Я не понимаю, в чем претензия. Мой муж сошел с ума. Я забрала ключ, поскольку мой супруг пытался обратиться в дракона. Он самостоятельно пытался снять с себя печать. И я с помощью друга спасла ключ из рук безумца.
У совета отпали челюсти. Такой правды они не ожидали.
— Да, мы были на месте убийства… И видели, что он… он… недообращен, — прошептал советник, снизив тон разговора.
— Так что ключ находится у хранителя, — произнесла я. Мой голос не дрогнул, хотя внутри все сжалось в комок. — То есть у меня. На своем законном месте.
Все взгляды повернулись ко мне. Сотни глаз — оценивающих, жадных, презрительных.
— После смерти мужа хранителем родовой магии и ключа являюсь или я, или наш наследник, — продолжала я, чувствуя, как слова обретают вес. — Поскольку наследника нет… то хранителем являюсь я.
— Вы должны поехать с нами! Вам выделят убежище! — произнес старик.
— Я никуда не собираюсь ехать. Здесь я чувствую себя в безопасности, — спорила я.
— Взять ее! — взревел старик, теряя остатки вежливости. — Она должна находиться под присмотром Совета! А ключ должен лежать в надежном месте!
Стража сделала шаг вперед. Лязгнул металл. Сапоги застучали по камню.
— Вы не тронете ее, — произнес Амарил.
Это не было криком. Это было утверждение, от которого задрожали стекла в витражах. Он не выхватил оружия. Он просто сделал шаг вперед, закрывая меня собой.
— Он всего один! — крикнул кто-то из стражи. — Взять их!
Амарил вздохнул. Звук вышел глубоким, грудным, похожим на рык, который вот-вот вырвется наружу.
— Я предупреждал, — сказал он тихо и зловеще.
И в этот момент он обернулся. Позволил маске упасть полностью.
Глаза вспыхнули неоновым золотом, зрачки стали вертикальными щелями, режущими полумрак. Из-под воротника рубашки показался узор чешуи, пульсирующей в ритме с его дыханием. Воздух вокруг него заколебался, словно от жара раскаленной печи. Тени в углах холла ожили, вытягиваясь к нему, признавая власть.
Это была не частичная трансформация, как при приступе. Это был контроль. Это была демонстрация силы, которую не купить золотом.