На окраине я свернул с дороги и привязал жеребца в берёзовой роще, подальше от глаз.
— Подожди, братец, — погладил я его по шее. — Потом заберу. Травку пока пожуй.
Гнедой фыркнул, наклонил голову и послушно захрустел травой. Умная скотинка.
Услышав натужный рёв двигателя и разглядев за деревьями клубы пыли на просёлке, я вышел на дорогу и поднял руку. Милицейский автобус засигналил, водитель истово, разгоряченный спешкой, замахал рукой из кабины — мол, убирайся. Потом автобус остановился, и из него выскочил Степнов.
— Ты-то чего здесь⁈ — буркнул он.
— С вами поеду, — я подвинул его плечом и заскочил в автобус.
— Нет уж. В камере будешь сидеть, — он наставил на меня наган.
— В камере –так в камере, — улыбнулся я, усаживаясь на сиденье. — Везите тогда обратно. Пешком я туда не пойду. Ну что, не поедете? И правильно. Время потеряете.
Степнов скрипнул зубами, нахмурился. Посмотрел на меня, потом на часы, потом снова на меня.
— Чёрт с тобой, — убрал пистолет и рявкнул на водителя: — Ну что встал, как казак на полустанке? Давай, гони!
— Лучше бы остановиться заблаговременно, — сказал я. — Чтоб без шума подойти. Мотор-то этот здесь за версту слышно. Не город.
— Да без тебя разберёмся, — проворчал капитан, но к совету прислушался.
Автобус зашёл с другой стороны деревеньки, оттуда, где подступал лесок. Высадились в полукилометре от нужного места и пошли пешком, цепочкой, по тропинке между берёзами. Июньский полдень, жара, гудят шмели, пахнет нагретой хвоей и земляникой.
Залегли мы в берёзовой роще, недалеко от забора дома. Отсюда подворье просматривалось как на ладони — дом, баня, сараюшка, калитка. Степнов зажевал травинку, разглядывая двор.
— Так, ребятушки. Двигаем разом по моей команде. Накрываем со всех сторон. Зуев, ты с Антоновым слева. Постовые — справа. Если что, — он тряхнул подсумком, — гранатку швырну в окошко, быстро попритихнут. Предложим сдаться и…
— Николай Николаевич, — перебил я. — Что-то тут не так.
— Чего опять? — покосился он на меня.
— Видите, дымок из трубы? Баня топится. А сегодня не суббота.
— Ну и что? Может, они каждый день парятся. Живут, стервецы, как баре на наши харчи…
— Нет, чай не аристократы каждый день помывки устраивать, у советских людей баня раз в неделю, у бандитов и то реже, не блюдут особо гигиену. Затопили они для виду, чтобы показать, что жилой домик-то. К тому же вчера уже баню топили. И вон, бельишко на верёвках — простыни, наволочки. Много. Слишком много для мужиков, у которых нет прачки.
Степнов глянул туда же, поморщился. Видно, тоже теперь заметил, что бельё-то всё сухое да мятое — не стираное, а из шкафа вывешенное.