Горячего желания помочь соседу у колхозников так и не появилось. Все прекрасно понимали: помощь колхозу обернётся тем, что свой урожай придётся убирать в три, а то и в четыре смены, чтобы успеть до непогоды. Выбор без выбора привычное дело.
— Ну что, товарищи, голосуем? — окинув взглядом собрание, уточнил товарищ председатель.
— Да голосуем, чего уж там, — высказалась за всех баба Дуня, колхозники зашумели веселее и одобрительнее.
— Тогда голосуем, — повторил товарищ Лиходеде. — Кто за то, чтобы выделить звено в помощь колхозу «Слава Октябрю», поднимите руки! — озвучил Семён Семёнович.
Через секунду лес рук взметнулся над головами.
— Что скажете, Виктор Лаврентьевич, кажется, единогласно? — вежливо поинтересовался у парторга председатель.
— Категорически с вами согласен, Семён Семёнович, — не менее вежливо ответил товарищ Третьяков.
Между этими двумя не было какого-то какой-то взаимной нелюбви или ссоры, но, тем не менее, парторг относился к Семён Семеновичу прохладно, даже равнодушно, хотя и хвалил Лиходеда как хорошего хозяйственника, поддерживал все общественные начинания. Что скрывалось за этим равнодушием, никто не догадывался. Но председатель на всякий случай держался с парторгом настороже и предельно вежливо.
Сам Семён Семёнович подозревал, что Виктор Лаврентьевич собирает на него личное досье. Каждый раз, когда ему приходилось плотно общаться с парторгом, Лиходед буквально потом обливался, стараясь понять, что скрывают глаза, спрятанные за блестящими стёклами очков.
— Светлана Анатольевна, вы подсчитали? — спустя минуту уточнил председатель у секретаря управления колхоза.
— Единогласно, Семен Семенович, — откликнулась девушка.
Собственно, подсчитывать голоса не было никакого смысла, никто не захотел выделяться из толпы.
— На этом считаю собрание законченным. Спасибо, товарищи, за сознательность, — поблагодарил председатель, поднимаясь со своего места.
— А нам-то помощь будет? — баба Дуня не отступала.
— Будет, Евдокия, будет. Школьников в помощь пригоню, довольно тебе?
— И-и-и-эх! — махнула рукой баба Дуня и заковыляла к выходу, неожиданно пропев удивительно молодым звонким голосом:
‘Хорошо тебе, калина, —
У тебя широкий лист.
Хорошо тебе, подруга, —
Тебя любит тракторист’.
Частушку тут же подхватил другой женский голос, подхватил и продолжил:
‘Тракторист такой хороший,
Сердце беспокоится.
Разрешите, тракторист,
С вами познакомится!’
А дальше и вовсе колхозницы грохнули хором:
‘Сошью кофточку по моде,
На груди со стрелочкой.
Походи-ка за мной, милый,
Как лиса за белочкой’.
Председатель качал головой и добродушно улыбался, секретарь Светлана собирала бумаги и притопывала в такт ногой. И только Виктор Лаврентьевич, поднявшись из-за стола, молча покинул сцену через боковой выход.