— Любишь, говорю, стиркой заниматься? — продолжил я, наблюдая за тем, как стремительно багровеют щеки богатыря. — А я вот нет. Эх, Григорий Степанович, повезет же кому-то с тобой, — радостно и чуть громче положенного, воскликнул я.
— Чего это? — недоверчиво косясь то на меня, то на девушку за забором, пробурчал Гриша. — Кому это?
С моего места я отлично мог наблюдать и за лицом физрука, и за девчушкой. Которая продолжала делать вид, что происходящее на улице ее совершенно не интересует, но при этом петь хозяюшка перестала. Даже окно драила без азарта, чтобы бумага не скрипела и не мешала подслушивать.
— Кому, кому… Жене будущей, — продолжал я радовать слушательницу. — И всем ты хорош, Гриша, и силен, и умен, и вон по хозяйству молодец, сам вещи свои стираешь. Одно плохо… — огорченно цокнул языком.
— Чего? — буркнул Борода, настороженно зыркая на меня из-под нахмуренных бровей.
— Того… Уж больно стеснительный ты, Григорий Степаныч. Так всех лучших девушек разберут, пока ты на колонке… стирать будешь, — добродушно пояснил я. — Действовать нужно, товарищ! Действовать! А не… глаза мозолить, — чуть понизив голос, выдал я ошарашенному Грише. — Смотри, или сам косоглазие заработаешь, или девчонка голову свернет, на тебя глядючи. Чего тормозишь? На танцы, что ли, пригласи. Или вы незнакомы?
— Чего? Да иди ты!.. — фыркнул Гриша, когда до него дошел смысл моих реей. — Знакомы… В одной школе учились… Я в старших, она в младших классах… Неудобно жеж… Что люди скажут. Старый я для нее.
Григорий тяжело вздохнул, кинул последний взгляд на красавицу за забором, решительным жестом выжал рубашку, натянул на себя мокрую ткань, развернулся и зашагал к школе.
Эх, Гриша, это ты еще старых женихов не видал. По-настоящему старых, даже древних. И их молодых жен, только-только из-за школьной парты. А эта красотка, похоже, уже студентка, явно не сразу из-за школьной скамьи.
— До свидания, — крикнул я. — Хорошего денечка.
Пигалица смущенно улыбнулась, но помахала в ответ ладошкой. Спрыгнула с табуретки, подхватила газеты, стул и скрылась в доме. Я едва не расхохотался вслух. Нет, ну вот надо же быть таким олухом! Девчонка увидела его в окошко и быстро сориентировалась! А этот… увалень, даже не понял, что идеально чистые окна вышли мыть только за-ради него.
Тут и слепому понятно: таможня дает добро. Но у Григория, похоже, совершенно нет опыта общения с противоположным полом. Как там отец говорил про него? Добродушный чересчур, вертят им как хотят? Не удивлюсь, если Гриша однажды обжегся так сильно, что теперь на воду дует, а красоток обходит третьей дорогой. Разве что вот… любуется тайком. Не больше.