Некрасиво это, сидеть при даме. Пришлось встать, когда она подошла.
— Сосед, ты бы отошёл, — сказал я, не поворачиваясь. — Ко мне гостья пришла.
Было в ней что-то хищное. Поигралась, увидела, что страха во мне нет, и решила быстро с этим разобраться.
Одно легкое движение — и кинжалы вылетают из ножен. Пригнувшись, она бросается вперед. Я выпускаю цепь ей навстречу, но, пригнувшись ещё сильнее, Калия плавно обтекает её, не касаясь.
Схлестнулись мы жестко.
Я-то, когда цепь осваивал, как раз, после того как подарок от тёти получил и камень силы поглощал, тренировался до кровавых мозолей. Это было одно из условий камня. Два года тренировок, без поблажек и скидок на плохое настроение, болезни и лень. Но та часть моей жизни — большой секрет. Никогда подобная история не всплывала на улицах, что камни не просто камни. Они умные и коварные.
Суть в том, что цепью я владел мастерски. Девушка смогла грузило на конце обогнуть, но я, поведя рукой, создал волну, которая и стегнула Калию по лбу. Всего на краткий миг она глаза прикрыла. Как раз когда рядом была. Я едва заметно сдвинуться успел. Но в таком деле и это решает. Перехватил её за кисти и будто поезд попытался остановить. Упав на спину, так, что башка за пределами платформы оказалась, потянул девчонку на себя и…
И она полетела, как мячик, прямо в сторону от поезда. Не повернулась рука эту дуру под колеса скинуть.
Лежа на спине, подумал, что плохой это день. Мрачный, кровавый, слишком много смертей. А небо красивое. Ярко-синее, с редкими облаками белоснежной ваты.
— Ты живой? — спросил сосед, наклонившись надо мной.
— Лопата, ты всю картину испортил. Небо красивое, а рожа у тебя не очень.
— Значит, живой, — с удивлением сказал он. — Как тебя зовут?
— Решил познакомиться? — хмыкнул я, поднимаясь.
Остальные на нас с интересом поглядывали. Кто-то с опаской. Ну как на нас… На меня. Калия — она ведь как змея. Ползла между пассажирами, нервировала и одним своим видом угрожала. А тут какой-то тип её скинул с поезда.
— Не видел тебя раньше, — сказал сосед. — Волосы странные. Глаза. Черты лица. Что-то одновременно знакомое и при этом искаженное, — сухо перечислил он, будто я дворовая собака с элементами породистости.
— А ты все глаза в этом мире знаешь?
— Тех, чьи дети могут сбросить Калию с поезда, да, всех.
— Значит, не всех. Зови меня Спартанец, если хочешь.
Настоящим именем я представляться не хотел. Не в этой компании.
— Спартанец, — повторил он. — Сам придумал?
— Нет. Знакомый так нарёк.
Которого мы Гиком называли. Я ведь не из пустоты явился. Были у меня друзья, которых одних оставил ради этого дела. Надеюсь, дождутся моего возвращения.