— Уверен, что именно на ней? — засомневался я. — Таких впадин здесь немерено.
— По-твоему, я идиот? Вот, полюбуйся, след после нее — я чудом удержался на ногах.
— Великий Дракон! — вполголоса произнес я. — Надеюсь, ты всё же ошибаешься.
Собрав валявшиеся вокруг камешки, я сложил их в подобие пирамиды прямо по центру прохода. Пирамида получилась невысокой — с пару ладоней — но больше и не требовалось. Хуошан наблюдал за моей возней со скепсисом, но от вопросов воздержался.
Закончив, я кивнул ему и зашагал дальше. Друг нагнал меня, пошел рядом, напряженно вглядываясь во тьму впереди. Он весь подобрался, и я чувствовал, что он предельно сосредоточен и готов действовать в любой момент.
Еще через две тысячи восемьдесят пять шагов он остановился с победоносным видом у груды камней. Тех самых, из которых я недавно сложил пирамиду.
— Ну⁈ — завопил он, тыча пальцем в камни. — Панда неверующая! Убедился?
Я пропустил мимо его шпильку и подошел к пирамиде, чтобы рассмотреть вблизи. Хотя с первого взгляда было понятно, что это та самая пирамида, я не хотел до конца в это верить и изучал каждый камешек и мельчайшую трещину. А осознав, что дальше обманываться не получится, раздраженно пнул груду камней.
— Чтоб тебя эгуй [вечно голодный дух] пожевал и выплюнул!
— Я так полагаю, это признание моей правоты? — осклабился Хуошан. — Ладно, ты прощен.
Нестерпимо захотелось отвесить другу подзатыльник.
— Прекрати кривляться. Если до тебя еще не дошло, мы в ловушке.
— Ну, — размял плечи Хуошан, — раз нас не пришибло на месте, наверно, не всё так плохо.
— Посмотрим, как ты запоешь дня через два на голодный желудок, — съязвил я.
— Ты действительно хочешь это услышать? — уточнил Хуошан, откупорив горлянку и сделав хороший глоток.
— Если начнешь фальшивить, печать тишины всегда со мной.
Друг протянул мне горлянку. Я непроизвольно отхлебнул, хотя вовсе не хотел пить. Прохладная чуть сладковатая вода приятно освежила горло и вернула порядок в мысли.
Хуошан прав: пока не случилось ничего страшного. У нас есть запас воды из источника Семи Чаш, легко протянем несколько дней и без еды. Скорее, стоило волноваться, что наше долгое отсутствие всполошит старейшин.
Я хотел сделать еще глоток, но Хуошан неуловимым движением выхватил горлянку.
— Ишь, присосался! — хохотнул он. — Хватит с тебя и одного глотка, а то буянить начнешь.
— Буянишь у нас только ты, — беззлобно, уже успокаиваясь, произнес я.
— Приходишь в себя, дружище, — хлопнул меня по плечу Хуошан. — Что делать-то будем? Ты ж у нас голова.
— Не тараторь, — осадил я его. — Дай подумать.