— Хуошан, — тихо, едва сдерживая возбуждение, позвал я.
— Живой я, — откликнулся он и заразительно зевнул. — Сейчас встану.
— Похоже, мы пришли.
— В смысле?
— Разуй глаза. Видишь пятно?
На несколько секунд повисла тишина. Наконец, прочистив горло, Хуошан произнес хриплым голосом:
— Даже лучше, чем твою физиономию. Это то, что я думаю?
— Сейчас проверим.
Если у сожравшей нас твари есть мозг, то он именно здесь. Вопрос лишь в том, хватит ли у нас сил до него добраться? Фохата в сосуде осталось на две-три печати.
— Бьем одновременно.
Я поднялся, затем подал руку другу.
— Что за телячьи нежности? — скривил рот Хуошан.
— Переживешь. Неизвестно, как отреагирует джучонг, а потому лучше держаться поближе друг к другу, — я вернул ему ухмылку и скомандовал: — Готов? Бей!
Эффект оказался даже сильнее, чем я рассчитывал: доставка «ужина» прямо в мозг пришлась червю не по вкусу. Пещера содрогнулась. В лицо плюнуло концентрированным фохатом. Истощенное тонкое тело вмиг поглотило дармовую энергию. Нас швырнуло в одну стену, в другую. Сжало, грозя раздавить. Подбросило вперед, выталкивая во внезапно открывшуюся щель.
Не удержавшись на ногах, мы покатились по полу. Проход сзади схлопнулся. Земля мелко и глухо задрожала, отозвалась утробным гулом.
А затем все стихло.
Первое, что бросилось в глаза, — смена окружающего фона. Редкие частицы фохата двигались хаотично, напоминая снегопад. Я нашел взглядом Хуошана и с облегчением отметил, что прореха в районе его живота затянулась и энергетический контур снова обрел целостность.
Мелькнула мысль, что надо бы предупредить старейшин Лозы про джучонга. Кристалл уничтожен. Поле фохата рассеивается. Если червь проснется от многовекового сна и отправится на поиски пищи, деревня окажется в опасности.
Осталось придумать, как это сделать, не признаваясь, что мы с Хуошаном лазили в хранилище.
— Кажись, выпутались, — потирая ушибленный локоть, заявил Хуошан. — Не вырос еще тот червяк, который мог бы сожрать заклинателя Шипа!
— Не ты ли валялся на камнях, кряхтя как старая кошелка, несколько минут назад? Или ты макушкой ударился при падении и все забыл? — попробовал я охладить пыл друга, а то, похоже, чудесное спасение совсем вскружило ему голову.
— С моей башкой всё в порядке, старик, — заржал Хуошан и постучал себя по лбу. — Варит будь здоров! Пойдем лучше, поищем вход в хранилище. Надеюсь, подобной дряни нам больше не встретится.
— Я бы не был так уверен, — я оглянулся напоследок и зашагал вслед за Хуошаном, насвистывающим на радостях бойкий мотив.
Спустя тысячу двести шагов (теперь я считал их всё время) проход раздвоился. Я на мгновение замер, сверяясь с внутренним компасом, затем уверенно указал на левый коридор.