Пока приближались к воротам, я заметил, что в них проезжают не только «простые смертные», но и дворянские семьи с прислугой, которые также добросовестно стояли в общей очереди. Я думал, что отдельным въездом могли пользоваться все аристократы, но, похоже, отдельные ворота поставлены только для «небожителей».
Наконец-то подошла и наша очередь на проезд, но тут случилась небольшая заминка. Простых крестьян в город не пускали и я похвалил себя за то, что захватил с собой в поездку все документы. И те, что подтверждают моё ученичество и те, которые подтверждают, что у меня в ремесленном квартале имеется дом. В общем, всё тщательно проверив, стража пропустила наш небольшой караван.
Трущобы за короткое время изменились. Конечно, они не стали выглядеть чище или приличнее, просто увеличилось количество людей. Возможно, это все местные жители сбежались к дороге в надежде, что с помощью беженцев удастся разжиться. На наших глазах у одной женщины из повозки упёрли какой-то свёрток. Хорошо, что у неё хватило мозгов не бежать за вором, иначе вернуться она бы не смогла, да и воришка далеко не ушёл. Он совершил ошибку, слишком приблизившись к одному из стражников, чьё количество тоже увеличилось, вот он и схватил наглеца. Свёрток женщине вернули, а вора потащили в казарму. Судя по всему, так как идёт война, ничего хорошего возмутителя спокойствия не ждало. Повезёт, если просто плетью вразумят, а если он не первый раз попался, то и руки лишится, если не головы.
Около вторых ворот снова случилась заминка — стражники не хотели пускать в ремесленный квартал повозки из трущоб, причём вместе с возничими. Уговоры длились долго, возничие не хотели отдавать своё имущество в наши руки, несмотря на все уверения, что после разгрузки вернём. Даже деньги их не убедили, а та сумма, которую просили возничие в залог, мне не понравилась. В результате в спор вмешался десятник наёмников. Он о чём-то переговорил с неуступчивым стражником и нас пропустили. Оказалось, что наёмник пообещал сопроводить телеги и повозки до выезда из ремесленного квартала и лично не допускать безобразий.
Когда караван подъехал к дому, из ворот высыпала вся прислуга. Рабами называть этих людей у меня пока язык не поворачивался. Встречающие нас люди склонились в низких поклонах передо мной. У мамы, которая увидела эту картину, как и большой дом, в котором нам теперь предстояло жить, чуть челюсть на пол не упала, а вот отец внешне остался абсолютно спокоен. Только при виде ошейников на людях, он приподнял одну бровь. Ну да, не успел сынок в город уехать, как стал рабовладельцем. Меня эта ситуация тоже немного смущала, но я понимал, что иначе пока никак. Если бы у меня была возможность постоянно оплачивать работу слуг, то я бы всем этим людям дал вольную, но не мог, так как кто-то должен следить за домом, а теперь ещё и помогать родителям освоиться на новом месте. Да и не знал я, как происходит процесс освобождения, а если честно признаться, то и не интересовался никогда. В общем, не я их рабами сделал, но относился к ним вполне по-человечески, не как к скоту, и что-то менять не собираюсь.