И было у Ирины ощущение…
Словно кто-то большой и серьезный смотрит на них.
Смотрит холодно и оценивающе, жестко и рассудочно, смотрит,прикидывает, отпустить их или здесь навек оставить…
Вера добилась своего.
Она привлекла внимание Бога, хотя бы и своей смертью, только вот кто сказал, что это — хорошо? Что взгляд будет добрым, внимание — благосклонным, а божество позитивно настроенным и прислушивающимся к просьбам?
Ирина и не просила.
Она просто проводила силу — и мечтала, чтобы все это поскорее закончилось.
И ее услышали.
Словно волна тряхнула землю.
Тряхнула, оставила ее лежать в рунном круге, Эмму Марковну бросила навзничь, дети попадали, где стояли,девчонки вообще завалились друг на друга… повезло Кравцовой Маргарите — она упала на отца. Хотя бы мягко получилось,правда, тому не повезло — и так часть костей переломана, да еще дочка сверху…
В ответ на вой Кравцова послышались крики, и кажется, даже предупредительный в воздух.
Кавалерия подоспела на помощь.
В следующие десять минут на поляне царил…
Пожар в борделе во время потопа?
Да, примерно так. Только бордель был для секс-меньшинств и в нем решили отпраздновать день ВДВ. Не иначе.
Спокойной и невозмутимой оставалась одна Эмма Марковна. Она справедливо решила, что ей известность ни к чему, отвела всем глаза — и ушла к краю площадки.
А остальные…
О, развлечений хватало всем!
Ирина осела, где стояла. Прокачивать через себя силу Бога…
Это вам не плюшки с кухни тягать, такое кого хочешь подломит. Даже с учетом того, что Ирине для себя ничего не было нужно, что она никуда не лезла…
Это как трубочку для капельницы подключить к пожарному гидранту. Если не порвется, то растянется до предела. А каналы раскрывать — это больно.
Так что Ирина ушла в глубокий обморок.
Кирилл как-то умудрился подползти к ней и пытался привести девушку в чувство.
Ругался он при этом так, что даже некромантка заслушалась. Какие словосочетания! И ведь не повторяется ни разу! Песня!
Маргарита пыталась привести в чувство своего отца. Вместо нашатыря она пользовалась слезами и соплями, так что эффекта было — ноль.
Девчонки, приготовленные для жертвоприношений, дружно ревели. То ли дошло, чего они избежали, то ли перепугались, то ли…
Визгу все равно было много.
Дети тоже ревели.
Хотя — нет. Это называется иначе. Когда ребенок плачет — и параллельно орет, как ишак, которого тянут что есть дури за хвост. Как-то детям это удается, видимо, у них есть автономная система для плача — и вторая для визга.
Вот, когда двадцать детей дружно этим занимаются, нервы начинают сдавать у кого угодно.