Вновь усмехнулся, себе поражаясь. Я вообще ни разу не романтик. Ни на грамм. Видимо, просто не с теми женщинами путался. А вот появится одна такая , и пиши пропало.
Случайности не случайны
— Ты сошла с ума! — вскрикнула подружка, протянув мне кружку с чаем.
А мне крыть нечем. Сошла.
— В ноябре, в одном платье, — покачала головой, глядя укоризненно.
Я вздохнула, поднося кружку с ароматным напитком к губам. Боже, да это меньшая из моих проблем. Такси подъехало к самому входу, запрыгнула, вышла рядом с её домом, где она уже встречала с тёплой курткой.
— Что Захар? — спросила Мира, присаживаясь рядом со мной на свою кровать и поправляя плед, которым меня укрыла. Ей дай волю, она бы меня всю укутала и замотала, но мне не холодно. От того, что я натворила, меня до сих пор то и дело в жар бросает.
Просто посмотри, какая ты красивая, когда тебя гладят.
Я вспыхнула и покраснела, стоило его голосу раздаться в голове. Вообще невовремя, совсем не в тему.
— Уль? — позвала Мира, возвращая меня в комнату из моих порочных мыслей.
— Что?
— Захар не звонил?
— В пекло Захара, — процедила сквозь зубы, сделала крупный глоток чая и предсказуемо обожглась.
— Он так разозлился, когда ты сбежала с вечеринки! Рвал и метал просто. Я думала, он кого-нибудь прибьёт.
— Себя пусть прибьёт, придурок, — бросила безжалостно. — Упростит всем жизнь.
Мира нахмурилась, глядя на меня.
— Не простила его?
Я посмотрела на подругу и отрезала жёстко:
— Я не собираюсь никого прощать. Он изменил мне. Такое не прощают.
— Это был только поцелуй, и…
Я вспылила. Скинула плед, вскочила на ноги и отставила чай.
— Вещи постираю и верну. Пока!
Мира тоже подскочила на ноги.
— Стой! Улечка, ну что ты в самом деле. Ты же знаешь, что я на твоей стороне. Всегда.
Я прожгла подругу тяжёлым взглядом. Хотелось бы верить, что человек, который на моей стороне, не станет даже пытаться выгораживать человека, который сунул свой язык в рот какой-то шлюхе в клубе. И не только язык. Я видела больше, чем она, она стояла за моей спиной. Я видела, что кроме языка вторжение совершали ещё и его пальцы. И будь я проклята, но слушать оправдания его поступку не буду. Нас больше нет. Он это начал. Я закончила. Настолько всё просто.
Непросто лишь то, каким образом я это сделала и что получила в итоге. Извращенца, который попытался залезть мне в трусы прямо в клубе. И героя, под одежду к которому полезла уже я, клин клином вышибать.
Никогда, никогда и подумать не могла бы, что способна на такое. Затеять такую опасную игру, и ещё и завершить её, не наломав дров. Хотя хотелось. Господи, как сильно хотелось. Когда он предлагал остаться на завтрак, и поцеловать на прощание. Да трижды да! И поцеловала бы, и осталась. Только вот у отца и его коллег был семинар в конференц-зале отеля ближе к обеду в субботу. Он мне только поэтому в голову и пришёл, потому что две недели только и речи дома шло об этом семинаре. Так что мне нужно было драть когти оттуда так быстро, как только можно. Потому что если бы отец увидел меня в этом платье, сбегающей из отеля… Домашний арест — это самое мягкое, что он бы со мной сделал.