Я устало указала на сумку.
— Там питание для Настеньки и расписание, по которому её надо кормить. И все прочее, что вам пригодится. Присматривай за ней хорошенько, понял? Если ты не заметил, она понемногу начинает ходить. И если я, вернувшись, увижу на ней хоть малейшую царапину или вообще шишку, ты об этом сильно пожалеешь.
Я подошла к дочке, которая все это время на удивление тихо и покорно сидела в коляске, и, поцеловав её, сказала:
— Побудешь немного с папой, моё сокровище?
Дочка нахмурилась, став вдруг очень похожей в этом на своего отца. Протянула ко мне ручку…
— Ма-ма…
— Мама вернётся, — уверила я её. – А ты пока оторвись на папе.
Настя, словно понимая меня, повернула голову к отцу. Широко улыбнувшись, выдала…
— Па-па!
Это слово она сказала впервые. И мы оба с Васей растерянно замерли.
Он смотрел на дочь так, словно вообще только что осмыслил её существование. Будто до этого она казалась ему какой-то не настоящей, игрушечной…
Что ж, теперь его ждало множество открытий.
Выпрямившись, я пошла было к двери, но вдруг осознала, что все ещё сжимаю телефон мужа в руке…
И он все ещё не заблокирован.
Хмыкнув, я решила внести свою лепту в эту пошлую переписку.
«Не позорься. Выглядишь, как сарделька, обтянутая верёвочкой», — напечатала я быстро его шлюхе.
«Что?», — пришёл мгновенно ответ в сопровождении рыдающего смайлика.
Отвечать дальше я не стала. Попросту взяла и заблокировала её.
Бросив телефон на стоявший рядом диван – вряд ли мужу теперь скоро будет до него дело – я выскользнула за дверь.
Нужно было многое сегодня успеть.
Вася растерянно смотрел на дочку. А она – очень внимательно, изучающе – смотрела на него в ответ.
Глаза у неё были совсем, как у Лии. Серо-зелёные, пронзительные. Только, в отличие от своей мамы, Настя смотрела на него без упрека и обид…
Ей он пока не успел испортить жизнь. А точнее, она пока ничего не понимала. Быть может, если бы знала, как он себя повел, то тоже отвернулась от него, отреклась…
Эта мысль почему-то напугала.
Вспомнились слова жены, которые где-то в душе отпечатались болезненным клеймом…
«Что она вспомнит о тебе много лет спустя?».
Ответа он не знал. Он, кажется, до этого момента даже не осознавал, что Настя – настоящий маленький человек. И однажды она вырастет… однажды она осознает все, что он сделал…
А точнее – все то, чего не сделал.
Вася был вынужден признать – он не так представлял себе родительство. Не понимал заранее, сколько сил и терпения забирает такой, казалось бы, маленький человечек…
Не ожидал, что жизнь настолько переменится. Что внимание жены теперь будет сосредоточенно в первую очередь на этом новом существе и только потом – на нем…