– Очень! – говорю и скрещиваю наши пальцы и руки. Его ладонь такая огромная в сравнении с моей. Чувствую себя ребенком. Опять вернулось то самое ощущение как тогда, когда я увидела его впервые.
Он нежно целует меня в руку, и мы уходим навстречу к красивой музыке и веселому смеху.
Наш месяц был похож на сказку. Мы любили друг друга так сильно, что кружилась голова. Георгий снял квартиру неподалеку от читательского зала, куда я каждый день ходила, чтобы родители ничего не заподозрили. А потом сбегала к нему.
Мы очень весело и уютно проводили время. Казалось, что когда мы вместе – больше нет никого и ничего. Он не заходил слишком далеко, хотя нам обоим этого очень хотелось.
С каждым днем я ощущала физическую боль от того, что наши дни так безжалостно утекают.
– Малышка, обещай, что будешь хорошо себя вести. Обещай, что ты только моя Алиса! – Чувствую его тяжелое дыхание на своей шее, и горячие губы прикасаются к коже, отодвигая волосы и вызывая табун мурашек на моем теле.
– А ты мне пообещать сможешь? Ты будешь мне верен, Гео?
Отстраняется, смотрит исподлобья.
Вижу, как напрягается его тело. Боже, какое у него тело! Почему он такой красивый? И сколько еще глупышек, таких, как я, также сходят по нему с ума?
Когда думаю об этом, глаза сразу становятся мокрыми. Он проводит большим пальцем по моим губам, а я инстинктивно приоткрываю рот и вбираю его в себя. Он замер, словно зверь, выжидающий свою добычу. В голубых глазах разлилось что-то темное и пугающее.
Георгий.
Я заживо горел в аду. Передо мной сидела моя малышка с подтекшей от слез тушью, раскрасневшаяся от моих приставаний. Это гребанный апокалипсис. Я нихрена не мог больше терпеть. Головой понимал, что нельзя малышку трогать. Я завтра уеду. Не дай Бог, что со мной там случится, она как будет? Ее родители ей не простят.
Но и держать себя в руках больше не мог. Мои самые порочные фантазии не сравнятся с тем зрелищем, которое открылось передо мной.
Вытаскиваю палец из ее ротика и размазываю ее слюну по губам, подбородку, шейке и спускаюсь ниже. Одним рывком спускаю топ вместе с чашками лифчика вниз, оголяя красные маленькие бусинки сосков на белоснежной коже.
Она обескуражена и сбита с толку. Смотрит на меня своими черными омутами. В них уже не видно зрачка, настолько они потемнели. Девочка возбуждена не меньше меня, об этом говорит и ее быстро вздымающаяся грудь.
– Позволь мне, Алиса, — шепотом, хрипло, чуть касаясь большим пальцем ее соска.
Она молча откидывает голову назад и закрывает глаза.
Крышу срывает, от ее повиновения и я перестаю себя контролировать. Жадно припадаю губами к ее соскам. Поочередно облизываю и легонько прикусываю. Алиса выгибается и еле слышно стонет.