– Я могу чем-то помочь? – прочищаю горло, делая шаг назад.
Наконец появляется возможность рассмотреть этого потрясающего парня.
Я думала, что и раньше видела привлекательных мужчин. Но все они разом меркнут на фоне этого брутального экземпляра. Потому что он не просто симпатичный, он потрясающе, умопомрачительно красив.
Ну точно какая-то знаменитость.
Потому что простые смертные не могут так шикарно выглядеть в обычных синих джинсах и чёрной футболке.
– Ещё как, – сначала опускает взгляд к моей груди, а потом плавно поворачивает голову к прикреплённому к блузке бейджу, – Оксана. Но сначала я помогу тебе.
Делает шаг ко мне, а я в шоке пячусь назад.
– Что, простите?
– Вы же меняли лампочку? – серые самоуверенные глаза вспыхивают каким-то странным блеском.
– Аааа, – выдыхаю. – Да, но она никак не хочет откручиваться.
Парень – настоящий великан, ему даже не требуется стул, чтобы достать до люстры. Он поднимает руки, одним лёгким движением достаёт старую злосчастную лампочку и протягивает её мне. Молча берёт из моих рук новую и привинчивает её к люстре.
А я всё это время стою и, глупо моргая, наблюдаю за его действиями как завороженная.
– Готово.
– Спасибо, – заправляю за ухо выпавший локон и начинаю краснеть. – Могу я узнать, что именно вы ищете?
– Подарок.
– Своему питомцу?
Парень внимательно оглядывает полки с товарами для животных.
– Да, конечно, – говорит уклончиво.
– У нас есть замечательные ошейники, на которых вы можете собрать имя вашего маленького друга.
Не знаю почему, но в этот момент я начинаю пялиться на его пах.
О, святые угодники. Что со мной не так?
– Для кого? – его глаза резко расширяются.
– Ну, вашего друга, – тяжело сглатываю, всё ещё смущаясь под его пристальным взглядом. – Питомца.
– Ошейник для питомца?
– Ну да. Давайте я вам покажу?
Достаю коробочку с серебряными буквами.
– У вас девочка или мальчик?
– Девочка.
Беру розовый ошейник.
– Как её зовут?
– Зовут? – эхом повторяет вопрос, о чём-то размышляя. – Киска.
Киска!
У меня челюсть отваливается.
– Киска?
– Так точно. Моя любимая Киска, – на последнем слове делает акцент, произнося его чуть громче.
– Понятно.
Да уж. Ну и имечко он выбрал бедному животному. Но не мне судить его оригинальность.
Я сама выросла с матерью, которую наши соседи считают извращенкой, хотя она всего лишь практикует натуральность во всем. И дома, иногда даже при гостях, ходит абсолютно голая.
А разговоры о сексе, которые начались у нас, когда мне стукнуло всего семь лет, являются обязательной темой во время семейного завтрака, ужина и обеда.
Возможно, именно из-за чрезмерной материнской увлечённости тантрой и разными йога-практиками я так и не решилась попробовать достичь экстатического состояния, как она называет секс, и даже ни разу ни с кем не целовалась.