Но тот не дрогнул ни на миг. Сигред Кёдан и так бы держался до последнего, даже если бы поблизости не было самого императора, под взглядом которого высшему чиновнику дрогнуть и вовсе уж как-то стыдно. Да и опасно. А ну как признает профнепригодным.
С другой стороны, на этой должности уже больше десяти лет находился человек, который в принципе предпочитал держаться бестрепетно в любых обстоятельствах. Причём именно человек, ни единой капли дракской крови в его жилах не текло. Аристократом по рождению он не был, но, если дальше так пойдёт, получит титул в дар от государя. И заслуженно. Хватка у него была стальная.
И сейчас он одним взглядом одёрнул принца, как бы напомнив, что не дело так разговаривать с профессионалом, который знает своё ремесло и, уж конечно, умеет заставить подчинённых трудиться как следует. Если нужно. И коль результат нулевой, значит, таковы обстоятельства. Их можно только принять. Ну, или предложить какой-то оригинальный выход из положения, до которого не додумался целый департамент безопасников.
Эйтал даже в своём «встрёпанном» состоянии понимал, что подобной идеи не родит при всём желании. Любые планы поисков, которые он выдавал, уже были опробованы. Лара словно в воздухе растворилась. Ни единого подозрительного слуха из чьего-либо замка, ни единого следа. Пока сумели только определить, кто в Аптере продался ненавистникам королевской семьи и открыл заднюю калитку, чтоб впустить наёмников. Параллельно смогли успешно расследовать два похищения высокородных девиц и одно убийство, но это совсем другое…
Ему нужна была жена. Шли недели, они складывались в месяцы, и мужчина вдруг с ужасом осознал, что перспектива жить как-то дальше без супруги его совершенно не радует. И дело совсем не в том, что он, желавший всё-таки обрести полноценную семью, снова остался один. По идее можно собрать энергию, провести ещё один обряд, призвать другую иномирянку… Но нет. Не надо. Не нужно другой. Нужна эта, пусть и с дурным характером (хоть доказательств тому нет) и с дурными наклонностями (хоть пока вела себя образцово), пусть склонную к скандалам (но до сей поры ни одного скандала не закатила) и не знающую этикета. Ну и бес с ним. Даже её, Ларины, повадки простолюдинки его умиляют сейчас.
Ему снилась её податливость, в которой чувствовались сомнения, стеснение, задумчивость… И всё равно она уступала ему, признавала его главенство в ходе событий. Их женщины вели себя более властно, более напористо. И она ни разу ни словом, ни жестом, ни мимикой не указала ему на то, что он урод. Она общалась с ним так, словно он совершенно ничем не отличается от других аристократов своего круга, словно она и не видела, как выглядят его братья и их приближённые.