Но секундой позже мой взгляд падает на телефон, сиротливо лежащий на кровати.
Я смотрю на цепь. На телефон. Потом снова на цепь на ноге, и кидаюсь к телефону, решив разобраться с цепью чуть позже. Из-за того, что сердце глухо стучит где-то в районе горла, а руки трясутся, не сразу удаётся нажать кнопку блокировки.
Но ни первое нажатие, ни второе, не приносит результата. Телефон не реагирует, издевательски показывая мне черный экран.
– Ну, конечно! Естественно! – от досады швыряю его обратно и начинаю разговаривать с собой вслух, чтобы хоть как-то выплеснуть накопившуюся злость. – Он сел! Стал бы этот тип давать мне заряженный телефон?! Нет, конечно, Таня! Наивная идиотка! Это всё был обычный спектакль, как я и предполагала!
Взвыв в голос, наклоняюсь к цепи, чтобы придумать, что с ней сделать и как освободиться. Но, дотронувшись до неё, прихожу просто в бешенство.
Она игрушечная! Не настоящая! Хватает одного несильного сжатия, чтобы она разломалась в моих руках на две части.
– Ну, я тебе… – мне уже плевать, что меня похитили, что я нахожусь не в том положении, чтобы так себя вести. Разум застилает белая пелена. – Эй! – со всей силы тарабаню по закрытой двери. – Эй! Я к тебе обращаюсь, маньяк!
Ответом мне служит тишина.
Я с силой наваливаюсь на дверь, дергая ручку, но та, в отличие от цепи, не бутафорская и закрыта снаружи на замок.
– Черт! – стучу по двери в последний раз кулаком. Разворачиваюсь спиной и сползаю по ней вниз.
Роняю голову на руки, чувствуя, как подкатывает истерика.
Где я? Что ему от меня нужно?! Какие еще такие прихоти я должна выполнять? И кто меня только тянул в тот сраный клуб?! Тупая идиотка! Зачем я вообще ему решила нагрубить? Уехала бы молча домой и всё… Ничего этого бы не случилось!
Некстати вспомнила из-за кого это всё и началось…
– Да чтоб тебя акула покусала, Грозовский! – кричу в пространство. – Ненавижу! Ненавижу вас всех! – И следом меня накрывают приступы рыдания, сотрясающие грудь.
Сколько я так плачу, не имею ни малейшего представления. Но в какой-то момент поток слёз прекращается, оставляя лишь судорожные всхлипы и безразличный взгляд в пустоту.
Чем я провинилась перед этим миром? Почему у меня такая херовая жизнь?
Эти мысли – всё, что остаётся от истерики. Но уже даже они не вызывают никаких эмоций. Поэтому я просто поднимаюсь с пола и медленно бреду к кровати. Заваливаюсь на неё, решив просто на несколько секунд прикрыть глаза.
А в следующее мгновение просыпаюсь. В окно бьёт яркий солнечный свет, который и разбудил меня. Снаружи во всю поют птицы, заливаясь громкой трелью.