— Я хочу тебя, — повторила я, отрываясь от его губ ровно настолько, чтобы он услышал.
Его глаза вспыхнули. Муж подхватил меня на руки — легко, будто я ничего не весила, — и понёс в спальню. Я обхватила его ногами за талию, прижалась щекой к плечу и закрыла глаза. Моё сердце всё ещё колотилось где-то в горле, но страх ушёл. Осталось только желание. Только он. Только мы.
Анна
Виктор нёс меня в спальню, и каждый его шаг отдавался глухой дрожью в теле. Ноги сцеплены за его талией, руки на плечах — твёрдых, как камень. И к привычному желанию примешивалось что-то другое — острое, холодное. Я понимала, что он сорвался. Если бы я не сказала «да» — он бы всё равно взял меня. Просто иначе.
И от этого внутри всё сжималось. От страха? Нет. От чего-то большего. От осознания, что этот мужчина способен на что угодно, если дело касается меня.
Я упала на кровать, платье задралось, волосы рассыпались по подушке. Он стоял надо мной — огромный, тёмный, тяжёлый. Его тень накрыла меня целиком. Я видела, как вздулась вена на шее мужа. Как сжаты челюсти. Как глаза — чужие, голодные — скользят по моему телу.
Он взялся за вырез платья. Ткань затрещала. Я дёрнулась — не от страха, от неожиданности. Прохладный воздух коснулся груди, живота, бёдер. Он сдёрнул его одним движением, и несчастное платье полетело на пол.
Я осталась в белье. Тонком, почти невидимом. Виктор всё ещё был полностью одет. Это сводило с ума — его власть. Контроль. И моё право смотреть и не прикасаться.
Он наклонился. Пальцы скользнули по моей ключице — легко, почти невесомо. Я затаила дыхание. Он провёл ладонью ниже, между грудей, по животу, остановился у края трусиков. Не сдёрнул — просто держал руку, и от тепла его ладони мои бёдра раздвигались сами собой.
Тогда он рванул бюстгальтер. Застёжка хрустнула, ткань поддалась. Следом — трусики. Одно движение — и они полетели на пол, оставляя меня обнаженной.
Я потянулась к нему — просто коснуться, почувствовать его кожу. Он перехватил мои запястья и завёл над головой. Держа одной рукой. Его лицо нависло надо мной — близко, так близко, что я чувствовала его дыхание на своих губах.
— Не трогай. Сначала я.
И я замерла. Не потому что приказал. Потому что в его голосе было что-то, от чего внутри всё перевернулось. Он всё ещё был на грани. И он всё ещё был опасен.
Второй рукой, Виктор начал исследовать меня. Неторопливо. Пальцы прошлись по скуле, спустились на шею. Замерли на горле — не давили, просто лежали, и я чувствовала, как он считает мой пульс.
— Ты боишься, — сказал он.
— Да. — Выдохнула я.