Отношения в команде сложились приятельские. Братья оказались благодушными парнями, которые первыми никогда не встревали в конфликт. Альф, если дело не касалось выгоды, легко шел на компромиссы и сквозь пальцы смотрел на многие вещи. К примеру, на то, что Мара потихоньку переложила всю настойку живисила в свой мешок. Правда, честно отсчитав за нее положенное количество монет. Артисты хоть и ссорились иногда между собой, но так же быстро мирились, да и вечера у костра в их обществе каждый раз превращались в маленькие представления.
Бьярн… С ним все было сложно. После того дня, когда Мара позволила себя обнять, их отношения не изменились. Возможно, подай Мара какой-нибудь знак, Бьярн сумел бы найти повод пойти на сближение. Да он и пытался. Мара пригреется у огня, а он подойдет и рядом сядет или одеяло накинет ей на плечи — принесет из телеги.
На следующий день, как вышли из Трелея, Бимер пел песенку о любви между благородным и обычной девушкой. Простая песенка без особых изысков и довольно предсказуемым грустным финалом. Темнота уже спустилась на поляну, где остановился обоз. В траве пели цикады, и крошечные огоньки светлячков мерцали в воздухе. Мара специально присмотрелась: не блуждающие ли огни? Нет, точно светлячки. Бьярн вдруг нашел на ощупь ее руку, и ее узкая ладонь утонула в его жаркой ладони. Он не оборачивался, не смотрел на нее, будто боялся спугнуть, и Мара тоже делала вид, что это случайность. Просто руки встретились нечаянно, бывает же…
Но потом она все испортила. Он всего-то лишь сжал ее пальцы немного сильнее, чем она хотела. Но вдруг навалилась какая-то муть, во рту пересохло, и страх, для которого не было никаких оснований, сжал горло. Мара выдернула руку и спрятала кисти между колен. Они не взглянули друг на друга, но снова между ними пробежала трещина.
«Ерунда все это, — уговаривала себя Мара. — За руки держимся, как дети малые… Он взрослый красивый мужчина, заполучит любую, какую пожелает. Я только нервы ему истреплю…»
Возможно, он бы и заполучил любую, вот только Мара сколько раз замечала, как Тайла вьется вокруг Бьярна, а тот в ответ неизменно вежлив и приветлив, но не более.
— Мара, не будь ты собакой на сене, — однажды прошипела Тайла ей на ухо, когда они ужинали в трактире городка Санса, от которого оставалось меньше одного дневного перехода до Соувера.
Тайла за время похода успела сделаться заклятой подругой Мары. Желание посплетничать и поделиться девичьими секретами тесно переплелось с завистью и надеждой одолеть соперницу. Мара старалась не обращать внимания на колкости Тайлы, тем более что в отношении всего остального она оказалась неплохой девчонкой.