— Хорошо, что он больше никому не причинит вреда.
Мара ничего не стала отвечать. Ей не верилось, что история с Лейрасом закончится так просто.
— Мара! — окликнули ее.
О, она бы узнала этот голос из тысячи! Сильный и мужественный, самый любимый.
— Бьярн!
Обернулась, отыскивая его взглядом. Бьярн торопился к ней навстречу. Как он узнал? Почувствовал? Витор не мог рассказать так быстро.
— Мара! — он заключил ее в свои объятия, бережно прижал к груди. — Парни сказали, Витор повел тебя куда-то с загадочным видом. Намекнули, что это касается дела об убийце, хотя наш начальник, скотина, просил держать меня в неведении. Я чуть с ума не сошел. Ты как, птаха? Я все знаю!
В кольце его теплых рук так уютно, так безопасно. Мара вдохнула родной запах и, хотя давала себе зарок поставить точку в их отношениях, оттолкнуть его сейчас было выше ее сил. Проклятие, как же она его любит!
— Я… Лейрас…
Мара поняла, что еще одно слово — и не выдержит, разрыдается.
— Тихо, тихо, маленькая, пойдем домой. Спасибо за помощь, Свен, дальше я сам.
Дома, чуть успокоившись, она рассказала обо всем, что случилось в таверне. Бьярн и Рейвен слушали, не перебивая, хотя Бьярну это тяжело далось. Когда Мара описывала, как Лейрас стянул перчатку с ее руки, Бьярн так сжал подлокотник старенького дивана, что раскрошил его в труху.
— Убью гада, — глухо прорычал он.
— Не ломай мебель. Диван ни в чем не виноват, — остудил его пыл язвительный Рейвен, хотя маска безразличия больше никого не могла провести: Мара видела, что он и сам переживает, но разве покажет? Будет иронизировать до последнего.
Бьярн нашел ее ладонь.
— Все хорошо. Все теперь хорошо.
— Мне пришлось на него указать. Ты просил ничего не говорить, но у меня не осталось выбора!
Маре стало очень страшно: вдруг она все испортила? Бьярн поцеловал ее в лоб.
— Ничего. Так получилось. Иногда обстоятельства оказываются сильнее… Какая ты горячая!
Он снова прикоснулся губами к ее коже, а потом приложил тыльную сторону ладони к щеке.
— Птаха, ты вся горишь!
Мара и сама чувствовала, что тело ломит, как от жара. Видно, от всех этих переживаний организм решил сдаться. Теперь и лестат потянулся к ее щеке, прикоснулся прохладными пальцами.
— Надо сбить жар. Не нравится мне это.
— Только бы Эрла не заразить, — расстроилась Мара.
Мальчишка гулял с друзьями, и, к счастью, его детскую жизнь не омрачали тревоги — трое взрослых старательно оберегали его от мрачных событий.
— Это не простуда. Ты перенервничала, — сказал Рейвен.
Бьярн, не выпуская ее ладони, погрузился в задумчивость. Мара сразу узнала это выражение лица: глаза сощурил и смотрит в огонь. О чем думает, не понять.