«Я еще жива, — билась в голове Любавы мысль. — Я ведь жива…»
Конечно, Лейрас это знал. Потому что дальше принялись обсуждать, каким образом избавиться от девчонки, оказавшейся на удивление очень живучей.
— Я думал, когда Лейрас и ты, Глузд, на пару ее, ну… того… Так у нее и дух вон, — смеясь, напомнил кто-то, словно рассказывал о чем-то забавном.
Любава содрогнулась и прижала к животу обвязанные тряпками руки. Даже вспоминать было больно.
— А если отроются и пойдут шататься? — обеспокоенно уточнил кто-то. — Надо камнями сверху завалить.
— Я слышал, если живьем хоронить, то человек земли наглотается и уж не встанет, — добавил другой. — Можно еще и камнями сверху.
Идея понравилась. Никого, похоже, не смущало, что живьем собираются похоронить ни в чем не повинную девушку, не желая убить ее хотя бы из милосердия.
Любава застонала от ужаса, на крик просто не хватило сил. Разве могла она сегодня утром подумать, просыпаясь в своей уютной постели, о том, что ночью умрет такой мучительной и страшной смертью?
— Берт, следи, чтобы не уползла, — бросил Лейрас.
Ушел было, но потом вернулся, присел на корточки рядом с Любавой.
— Я бы тебя еще разок, пожалуй, поимел на прощанье, но ты теперь грязная вонючка. Утром была такая высокомерная, нос задирала. Хотя сладкая, заразочка, этого не отнять. А теперь посмотри, что с тобой стало — валяешься в грязи, где тебе самое место.
Он вновь накрутил на палец ее локон, а потом вдруг отхватил кинжалом у основания, так близко к коже, что выступила кровь. Любава не видела, но знала, что он снова его нюхает. От этой мысли затошнило.
— На память оставлю, — усмехнулся тот, кого неопытная и наивная девушка приняла за прекрасного принца и кто на деле оказался страшнее любой нечисти.
Рекруты во главе с Лейрасом ушли рыть могилу для нее и дедули, Берт остался караулить. Любава слышала по шагам, что ему не по себе оставаться рядом с ней: Берт ходил туда-сюда по комнате, нервничал. Из-за подспудного чувства вины ему неприятно смотреть на нее. Дедуля говорил, как ему дознаватели рассказывали: убийцы, указывая место преступления, часто не могут заставить себя приблизиться к жертве.
Вспомнила про дедулю, чье тело так и лежало ничком у разоренных полок. А потом и про могилу…
Все, что произошло дальше, было продиктовано отчаянием. Любава не рассчитывала остаться в живых, но еще страшнее быть похороненной заживо.
«Если он не смотрит на меня, я могу попробовать освободить руки!» — подумала она, поворачиваясь в сторону Берта, чтобы точно знать, когда он смотрит, а когда нет.