Это было сказано безапелляционно… и только для Маккея. Намёк в лоб. Но Лана ещё мала, чтобы фильтровать такие моменты. Девочка не поняла. И, кажется, даже обиделась.
А мне уже не до этого было. Локтя коснулись горячие пальцы вампира.
Едва дотронулись, а меня будто кипятком ошпарили. Не передать словами, сколько потребовалось сил, чтобы остаться стоять на месте.
Хотелось быстрее рвать отсюда когти. Да – под благовидным предлогом, но точно рвать! Чтобы подальше… километров на триста!
– Да, Верочка. Я тебя поняла, – кивнула сестра, схватила чашку с чаем и принялась надменно пить уже остывший напиток.
«Потом извинюсь! Всё объясню. Она поймёт!» – я с облегчением высвободила свою руку, которую, оказывается, уже никто и не держал, и направилась к выходу, стараясь не бежать. Обида душила, и это меня пугало.
Двери мягко закрылись за мной, а потом…
– Верин! – Кир и не думал отставать.
Надо же! Выскочил за мной следом! Даже подзабил на родственников. Луизе так и не сказал ни слова!
Пришлось ускоряться.
– Верин! – вампир метнулся за мной размазанной тенью.
Вырос на пути совершенно неожиданно! Я еле успела затормозить, чтобы не влететь в него.
– Почему ты убегаешь?!
– Потому что не хочу с вами праздные беседы вести, советник. Что непонятного?
– Но… почему?!
«Реально издевается!?»
Я обошла мускулистую преграду.
– Стой! Да остановись, Верин! – Кир схватил меня за предплечье и дёрнул к себе, разворачивая ровно на сто восемьдесят градусов.
Я охнула от неожиданности, чуть не уткнувшись носом в грудь вампира.
А кровопийце будто мало. Он меня ещё и унизить своей игрой в советника решил:
– Ты когда такой бешеной стала? У демонов совсем одичала?
Звук звонкой пощёчины, разлетевшийся по всему коридору восточного крыла мрачным эхом, отрезвил нас обоих.
Даром, что это именно я влепила по скуластой щеке вампира от души всей ладонью.
Но сдавать позиции просто не имею права! Слишком остра обида на высокомерного не наследного принца магов. Простить его поступок, а теперь и эти слова… выше моих сил. Даже возраст не помогает! Хотя я уже лет двадцать как лояльна к человеческим глупостям и поступкам. «Толерантность» – моё второе имя… по крайней мере именно так я думала, пока Кир не выставил меня из академии, чуть не отдав стражам своего братца, приказав, чтобы те бросили меня в темницу.
Но самая главная причина не в этом…
«Если я перестану цепляться за обиду, то упаду ему в руки красным спелым яблочком! Это… это ужасно! И унизительно! Не знаю, что там за проблемы с этой связью, но, кажется, с моей стороны она – злой рок!»