— Ты хочешь сказать, у нас отметилась Графиня?
— Доказательств причастности Скарлетт Катаут к событиям нет.
— Естественно. Было бы удивительно, если бы их нашли. Лишь слухи о её причастности, да руины городов. Господи, до чего докатилась их знать!
— В Тверь перебрасывают ближние дружины всех родов «первого круга», было бы хорошо и Доместиков задействовать.
— Зачем такое количество элитных войск? Да они сами, если что, этот город в пыль сотрут.
— Успокоить ситуацию. Пусть никто и не погиб, но ожоги сетчатки, повреждения барабанных перепонок и множественные порезы выбитыми стёклами получили многие. Легко отделался только центр. Несколько поваленных деревьев и всё. Бронированные стёкла, практически полная звукоизоляция и автоматика на стёклах переменной прозрачности позволили избежать даже травм. Всего несколько человек пострадало. Вот туда-то и надо бы направить наших. Чтобы почувствовали личную заботу о них Императора.
— Хорошо, пусть проветрятся. Ещё закажи панихиду по всей стране о рабе божьем…. Хм…. Точно! Спасителе Твери. Версию с Графиней проверьте максимально тщательно!
— Фрось, чего тебе?
Она ничего мне не ответила, просто как-то странно посмотрела, но продолжила идти в мою сторону. Почему-то сразу стало неуютно в этом огромном и неудобном кресле. Вот думал же подыскать поудобнее, да не сподобился. Правда понял, что дискомфорт причиняет не оно само, во всяком случае, в основном, не сразу. Главным источником являлось её приближение. Ещё этот чёртов толстенный ковёр! Будто призрак надвигается! Блин, да я же себя накручиваю! Просто звук шагов скрадывается.
— Ты почему так побледнел?
Господи, голос-то какой потусторонний! Но на ненормальность своей реакции вновь обратил внимание, только когда попытался разжать пальцы, вцепившиеся в столешницу так, что побледнели. Да что со мной происходит⁈ Это же мой кабинет и здесь действительно много чего поглощающего звук. Конечно не специальное помещение для записи в звуковой студии, но эффект подобной акустики налицо. Да и знаю ведь очень хорошо на самом деле, почему так реагирую.
— Прости….
— За что? — удивилась она в ответ на мой почти шёпот.
— За страх…. Не смотри так. Вовсе не тебя боюсь….
— Я и не думала….
— Понимаешь…. Только дай договорить! Не знаю почему, но вдруг решил ты целоваться идёшь…. Нет, я вовсе не это имел в виду. Подожди! Не обижайся. Просто после них приходят видения или галлюцинации, но разбираться мне не хочется.
— Почему?
— Это страшно, противно, омерзительно и шокирующе….
Она ничего не произнесла, но её удивлённый и одновременно вопросительный взгляд сам всё сказал. Я же всерьёз задумался. Говорят, если выговоришься, станет легче. Только вот кому⁈ Уж точно не первому попавшемуся прощелыге, нацепившему бейджик «психолог». До собутыльника ещё не дорос. Она единственный хоть сколько-нибудь близкий мне человек в этом мире. Больше, получается, и некому. Но сможет ли она принять во мне то, что сам не в силах⁈