Эта серая мышь, эспер-мозголом, церемониться не стала, а сразу решилась пошариться, где не разрешали. Вот тут-то у меня реально волосы зашевелились. Оказывается, у меня есть и иные органы чувств, кроме человеческих. Короче, прилетела ей птица обломинго, а я теперь ощущаю пространство вокруг. Странно, но, думаю, привыкну. Чисто по инерции применил операции на матрицах и «вморозил» менталиста. Просто не знаю, как это вообще описать. В пределах приобретённой так неожиданно зоны контроля, память услужливо подсказала, в мире электро его называют ЭМ-поле, получил способность на грубое манипулирование электронами. Чем дальше, тем слабее. Ну и воспользовался, остановив в её организме всю электрическую активность, во всяком случае, сам так решил, но, похоже, это в корне неверно. Иначе она бы просто умерла, но после моего испуга и отмены операции ожила, как ни в чём не бывало. Она даже не поняла, что её почти секунду не было с нами.
Тут ещё эта Воротынская на мозги капает. Со своими бы переживаниями разобраться. А ей вынь да положь, что там среди боёв за ГОК со мной было. Нет, я всё что помнил, рассказал, вяло пытаясь от неё отвязаться. Но особой она оказалась крайне приставучей. Очень неприятное первое впечатление. Даже пресловутая красота «первого круга» на этом фоне померкла. Тут ещё и штормануло. Вот какого меня так на наглость пробило⁈ Понимаю — невесть что творю. И наплевать на чьё-то мнение. В своём праве уверен на все сто! Это же надо! Подошёл к менталистке и, подпрыгнув, за волосы подтянул её лицо к своему и спроецировал изображение Тимофеича прямо ей на сетчатку. Это умение было из других воспоминаний, про извращения, которые. Та и так-то запоздало среагировала на такое бесцеремонное к себе отношение, так потом вообще на пол попой села и, ткнув в мою сторону указательным пальцем, пыталась что-то сказать. Однако получалось только мычать. Насилу отбрехался, объяснив сделанное. Хорошо самого быстро отпустило, иначе не знаю, чем бы и закончилось.
После этого Воротынская переключилась на Шниперсона. И никакие его уверения, будто он уже вагон и маленькую тележку подписок подписал из-за меня, не помогли от повторения сей участи. А ведь я его по делу пригласил! Кругом бедлам, паника. Если услышал взрыв, считай, пронесло, и остался жив, а если как со мной в тех боях за ГОК, то повезло, что в госпитале очнулся. Здесь опасность давно миновала, и бегать и разыскивать своих чад уже не имело никакого смысла, но мамашам этого не объяснить. Как они так быстро-то, успели материализоваться в школе, загадка великая есть. Насилу в столовку прорвались. А там обстановка не лучше. Тут лучшие ученики со товарищи хотят есть, а они лыжи навострили не знамо куда…. Чуть не затоптали! Хорошо кто-то узнал. Вот те и «второй круг».