— Подскажите… э-э-э, — замялась Фрося, когда, наконец, решилась обратиться к подошедшему к ним Доместику.
Воинских званий она попросту не знала, и тем более, никак не отличала знаков воинских различий.
— Старшина, — подсказал он ей, как к нему обращаться.
При этом в голосе не было ни капли усмешки.
— Да. Господин старшина, подскажите, что происходит? Почему столько войск? — наконец, сформулировала она вопрос.
— Попытка террористического акта, очень серьёзного. Его предотвратили, но на всякий случай, чтобы избежать волнений, прислали нас, — не стал ничего скрывать он.
— Теракта?
— Да. Возможно, вы заметили молнии.
— Молнии? Вроде всего одна была….
— Судя по тому, что уничтожено три дерева, по крайней мере, столько ударило вам во двор, — ответил он на это недоумённое замечание.
— Так их было больше?
— Абсолютно точное замечание. Тверь накрыло электрическое море, по масштабам далеко переплюнувшее «Гнев Перуна». Атака на город могла его полностью уничтожить, и было бы трудно спрогнозировать количество жертв в случае удачной атаки.
— Значит, говоришь, никто и звать тебя никак? — обратилась Волынская-Младшая к Хо Тхи Ти, когда они вернулись к Карателю.
— Да, — ответила та.
— Ты кому по ушам ездишь⁈ Доместики лучше всех в курсе кто есть, кто по версии Императора! Это вон про них можно так говорить, — последнее Игоревна сказала, посмотрев на брата с сестрой.
— Не знаю я ваших порядков, потому нечего мне ответить.
— Это-то понятно. Но ты заметила, к кому он первому из нас обратился? Подобные мелочи сами по себе многое говорят о господине Захарове, но главное даже не это.
— А что? — задала вопрос ей Ти.
— То, как он ей отвечал….
Царьград. Императорский дворец. Вечер того же дня.
— Чёрт, как спина затекла! — вполголоса произнёс мужчина, делая соответствующие упражнения, оказавшись перед зеркалом.
В нём отражался высокий, импозантный мужчина с абсолютно чёрной, густой и короткой шевелюрой. Нельзя было сказать, будто она растрёпана, как раз наоборот, волосинка к волосинке уложена, в идеальную причёску. Цвет глаз разобрать не выходило ввиду полумрака в помещении. И только поверхность стола с лежащими на ней документами выделялась ярким пятном от освещения лампой. Именно она и заставила его сморщиться даже от мимолётного взгляда в ту сторону. В этот момент, комнату разрезала световая полоса, проникшая через приоткрывшуюся правую половину огромной трёхметровой двустворчатой двери. Сразу стал заметен масштаб помещения. И четырёх-, с лишним, метровые потолки, и одна, почти полностью застеклённая, стена, да и площадь сильно за сто квадратов. Также проявилось и его назначение рабочего кабинета. Затем в щель проникла голова.