Так Лёня и сказал. Наверное, даже удовольствие получил.
А Андропов папочку Романову то протягивает:
— … Вы, Григорий Васильевич, простите, что мы к дню вашего рождения, такой подарок… неоднозначный приготовили. Изучите материалы, сами поймёте, почему никто иной из присутствующих уже не гож.
А Лёня, вставший рядом с будущим сменщиком, похлопал по плечу Романова:
— Знакомься, что и почему тебе предстоит. А мы тебя, Григорий, подопрём… пока ещё живы…
— Чокнутые реформаторы! — … Вернувшись от воспоминаний месячной давности в сегодняшний день, предсовминав в очередной раз процедил (пусть и наедине, но вслух) неприязнь в адрес тех, кто «тогда» (не сейчас!) взялся за дело не по плечу.
Понятно, что самые главные действующие лица уже засвечены, взяты на карандаш, а того, кто прикрывал их сверху, вообще давно закопали.
Мысль о том, что положительное реформирование страны как таковое очень быстро для многих ТОГДА перестало быть целью, раз за разом посещала Алексея Николаевича.
Всего лишь — «разобрать большое на части», ухватить самые сладкие куски, стать царьком в своей республике, регионе, области.
Так и развалили… лишь бы лично стало лучше. Десятки тысяч — сказочно обогатились, десятки миллионов стали жить хуже.
А там, дальше… началась совсем иная, далёкая от привычных сегодняшнему дню обстоятельств жизнь. О которой гадать слишком рано…
Завтра начнётся новая неделя. Завтра придётся принимать этого эмигранта… из-за океана. Придётся теперь вникать, что этот «консультант»… наконсультирует нам за ближайшие пару лет. Навязал зачем-то Андропов его… уж от кого — кого, а от него такого предложения не ожидал! И ведь продавил в «Ореховой» комнате идею свою. Даже контракт подписали уже с этим Леонтьевым.
Мысли о встрече с Нобелевским лауреатом — экономическим консультантом, до которого нужно довести необходимое (ровно настолько, чтобы на западе не считали, что в СССР задумали что-то радикальное, а «просто экспериментируют»!) снова перескочили на «кадровый вопрос» и экономические решения.
Ладно. Уже решили, что все официальные шаги — после Олимпиады. И так вплоть до партсъезда… в конце которого Лёня собирается объявить об уходе с поста Генсека.
— … В Президиуме Верховного Совета ещё посижу…
Единственное, на что тот легко согласился. С виду, решение твёрдое у него. Иначе не стали бы до Романова всё доводить, тем более с информацией насчёт «Свидетеля»…
А ведь Лёня давно подумывал об этом шаге. Все остальные не давали. И когда объявит, другие из Политбюро, которые не в курсе, будут снова уговаривать. Потому и решили, что неожиданно, под завершение съезда.