— Я сомневаюсь во всем, что нельзя проверить лично, — вкрадчиво произнес он, делая еще полшага. — Вы так яростно защищаете эти железки. Интересно, вы во всем такая… принципиальная?
— В работе — всегда.
Руслан вдруг протянул руку и взял меня за локоть, увлекая чуть в сторону от края котлована. Прикосновение было властным, собственническим. Я дернулась, но его пальцы сжались сильнее.
— Осторожнее, Авдеева. Здесь скользко. Не хотелось бы, чтобы мой лучший контрактник сломал себе шею раньше, чем сдаст чертежи.
Мы стояли слишком близко. Я видела каждую черточку на его лице. За пять лет он стал жестче. В уголках глаз появились мелкие морщинки, а взгляд стал абсолютно непроницаемым. В нем больше не было тепла, которое он когда-то дарил мне — той, старой Полине.
— Отпустите меня, я твердо стою на ногах.
— Неужели? — он хмыкнул, но руку не убрал. Вместо этого его взгляд переместился на мое запястье.
Я похолодела. Утром, в спешке, я забыла снять браслет. Тонкая серебряная цепочка с маленьким кулоном в виде клевера. Руслан подарил мне его на нашу первую годовщину. «На удачу, маленькая, чтобы ты всегда находила дорогу ко мне», — шептал он тогда, целуя мои пальцы. Это была единственная вещь, которую я не смогла выбросить. Мой тайный талисман, моя слабость.
Руслан замер. Его зрачки расширились. Он перехватил мою руку за запястье и поднял ее выше, рассматривая украшение.
— Откуда это у вас? — его голос изменился. Стал глухим, вибрирующим от сдерживаемого напряжения.
— Это… подарок, — выдохнула я, пытаясь вырвать руку. — Старый подарок.
— Я знаю этот браслет, — он посмотрел мне прямо в глаза, и в этом взгляде на мгновение промелькнуло что-то пугающее. Узнавание? Боль? Ярость? — Дешевое серебро. Массовка. Но я сам заказывал гравировку на обратной стороне такого же.
Мое сердце колотилось где-то в горле. «Поля + Рус = Навсегда». Глупая, детская надпись, скрытая на внутренней стороне крошечного листика клевера. Если он повернет его…
— Руслан Игоревич! — крик Олега, его помощника, раздался как спасение. — Срочный звонок из министерства, они требуют подтверждения по квотам!
Громов не шелохнулся. Он продолжал держать меня, и я видела, как на его челюсти заиграли желваки. Охотник почуял след. Он не понимал, как это возможно, но его инстинкты орали во весь голос.
— Мы не закончили, Полина Александровна, — тихо, так, чтобы слышала только я, проговорил он. — У вас очень знакомые привычки. И очень знакомые вещи.
Он резко отпустил мою руку, словно обжегся, и, не оборачиваясь, зашагал к машине. Я осталась стоять посреди стройки, глотая ртом пыльный воздух. Руки дрожали так сильно, что я была вынуждена спрятать их в карманы жакета.