Расстояние между Ростовом и Ставрополем около четырехсот пятидесяти километров. Половину они преодолели. Еще пара часов…
Чтобы полностью закрыть вопрос, останется вся ночь.
— Добрый ты, барин, — тяжело вздохнул Реваз. — Когда-нибудь это тебя погубит.
В какой-то мере Игнат был с ним согласен, но он — целитель. Отнимать жизни умел, но предпочитал их сохранять. Правда, глядя на таких мразей… Дело было не в чистоплюйстве, а в том, чтобы не опуститься до их уровня.
Пока Реваз забрасывал в багажник чемодан и сумку, которые принес из родстера, Игнат шаманил. Углубил сон, сбил метаболизм, выводя по последствиям на тяжелое похмелье.
С двумя получилось без особых усилий — с алкоголем они были на «ты», организм сам скатился до нужного состояния, а вот с магом пришлось повозиться. Даже в отключке сопротивлялся, отказываясь принимать чужую волю.
Когда поднялся, слегка шатало. Но лучше так, чем добавлять на собственное кладбище еще три креста.
— Я телефоны закинул под купол, — все еще дуясь, отчитался Реваз, когда Игнат устроился на переднем пассажирском сиденье. Повернул ключ зажигания, заводя двигатель.
Игнату не хотелось разговаривать — хотелось просто закрыть глаза и хоть немного отдохнуть, но время играло против. Все, что у них есть, — ночь, а потом…
Без дополнительной информации потом была полная непредсказуемость.
— Я сейчас разбужу Алию. — Он боком повернулся на сиденье.
Реваз оглянулся, посмотрел на спавшую женщину.
Машина мягко тронулась. Когда, проехав те самые триста метров, что отделяли трассу от рощицы, выехали на асфальт, довольно зашуршала шинами.
— Предлагаешь не делать глупостей? — давя на газ, оскалился Реваз.
— Предлагаю подумать о том, что чем меньше она о нас узнает…
Андрей не раз шутил, что ни одно доброе дело безнаказанным не остается.
Их история в очередной раз доказывала, что он не ошибался.
Младшего Трубецкого он нашел на первом этаже. Тот сидел за столиком в кафе. Один, что было даже лучше.
Подойдя, Андрей устроился напротив. Протянув руку, взял стоявший перед Трубецким бокал, понюхал.
Коктейль оказался безалкогольным.
— Господин Хлопонин… — посмотрев… нет, не зло, надменно, начал приподниматься Трубецкой.
— Сядь! — жестко осадил его Андрей. — Обидишь мою крестницу, будешь иметь дело со мной.
— Что?! — гневно скривился Трубецкой. И тут же поправился: — Кого?!
Его взгляд заметался… На окно — вряд ли «проводить» такси, на котором уже как минут пять назад уехала Александра, на дверь, снова на Андрея…
— Там, в клубе, была она? — мгновенно расслабившись, хмыкнул младшенький не без воодушевления.