Вчера днём король лично поприсутствовал при том, как, под присмотром учителя, Эррол тоскливо перекладывал деревянные брусочки из одной коробки в другую, добиваясь идеальной точности укладывания одного на другой. И прекратил это безобразие.
— Папа раз зевнул, ещё зевнул, а потом как рассердился! — восторженно докладывал мне малыш, сидя на руках у улыбающегося короля, которого, похоже, не сильно трогало то, что о нём говорят в третьем лице. — А потом и говорит: «Прекратите! Подобный метод препова… препдова…»
— Преподавания, — подсказал ему король.
— Ага. Вот это вот всё способно отбить у ребёнка, то есть у меня, желание овладевать магией вообще. И велел вспомнить, что мне шесть лет, а не шестнадцать, и сказал, что занятия нужно разнообразить, сделать их похожими на игру. А лорд Савин спросил — как? А я сказал, что хочу засовы открывать и двери, и чтобы кошка летала, как у миссис Троп.
— Вообще-то, кошка летала у моей дочери Авы, — поправила я, с улыбкой слушая Эррола.
— Но в вашем же доме! — пожал плечами мальчик. — И я стал открывать двери, а кошку мне не дали, сказали, я могу её пока уронить, и она ударится, но можно попробовать с игрушечной собачкой. Но с собачкой не интересно, а вот двери я теперь и открывать могу, и закрывать! Сам! Прямо сидя на кровати! И не надо ждать, пока лакей откроет! Здорово, правда?
— Очень, — согласилась я, подняв глаза на короля. И улыбка застыла у меня на губах, потому что взгляд мужчины опалил таким жаром, что все мысли из головы вылетели, кроме одной.
Уже следующей ночью я стану его. А он — моим. Завтра.
День двадцатый. Суббота
С трудом удержав улыбку, я перевела взгляд на Эррола, который, к счастью, не заметил наших переглядок с его отцом, а если и заметил — то вряд ли понял, отчего мои щёки полыхнули жаром.
Завтра…
Эррол продолжал щебетать о том, как это, оказывается, интересно — заниматься магией, а он и не знал. А я старательно кивала головой и поддакивала, и, кажется, даже дала ему пару советов о том, как ещё можно разнообразить упражнения — вспомнила, что делала Ава. А мысли всё крутились вокруг того, что случится уже завтра. И хотелось, чтобы это случилось скорее, и одновременно — чтобы завтра не наступило никогда. Страшно. Желанно. И всё равно страшно!
Наконец, самый долгий, как мне показалось, сеанс лечения был закончен. Я восстановила малышу большой палец и ладонь возле него — кожу, ноготь, мышцы и связки, а кость там чудом осталась целой, что нельзя было сказать об остальных пальцах. После чего сбегала на кухню и принесла сливу и небольшую морковку. Эррол просто завизжал от восторга, поняв, что может держать их больной рукой, поднести ко рту и откусить. Правда, надкушенная слива у него из руки выпала, но это уже мелочи. Ещё пара сеансов — и рука будет здорова.