Элис Олден
Это было не просто фиаско — провал.
Я замерла в страхе и ожидании. Всего через пару минут меня вызовут к лорду-ректору на ковер и вынесут страшный приговор: «Вы отчислены!» До боли закусив губу, я постаралась отрешиться и подготовить доводы в свою защиту, что в сложившейся ситуации было почти нереально.
Я знала, что ждет впереди — отчисление и дорога к жениху. Официально, после утреннего происшествия меня признали виновной во взрыве женской академии прикладной магии и целительства.
Надо же, в первый учебный день сделать немыслимое: смешать запрещенные реактивы и вызвать отсроченную реакцию. Колба задымилась только к концу пары, а потом задрожала и начала трещать. Хорошо, что в лаборатории был всего десять будущих целительниц. Нам удалось быстро выбраться и укрыться в деревьях аллеи, а защитный щит Аллегры спас нас от неминуемой смерти, зато камня на камне не осталось от самой лабы.
— Олден, — услышала властный мужской голос и вздрогнула. — Элис Олден?
Я повернула голову и застыла, как молнией пораженная. Это был он.
— Да, — голос мгновенно осип, а мне захотелось спрятать голову в песок, но я лишь теснее прижала к себе Мухажора — единственный экземпляр во всей империи Харбос.
— Прошу за мной, — коротко бросил мужчина, развернулся и направился к административному зданию.
Понуро опустив голову, я поплелась вслед за лордом-ректором.
Мне бы простили такой относительно небольшой урон древнейшей академии магии, в которой обучались только девицы из высшего света, преимущественно, чтобы удачно выйти замуж, но как оказалось ущерб был слишком большим: общежитие, полигон для дрессировки магических существ, теплица… В общем, теперь-то однозначно, остается только выйти замуж и даже не мечтать о настоящей жизни вне темницы брака. А я ведь даже чемоданы не успела распаковать до конца.
Тем временем мы добрались до административного здания, и я вошла в кабинет.
— Раскаиваетесь? — черные брови ректора академии боевых драконов сошлись на переносице, а взгляд прожег меня насквозь.
— Очень, — подняла на него глаза полные надежды.
Честно-честно, я раскаивалась и готова была понести любое наказание, кроме отчисления. Это было бы просто несправедливо. К тому же у меня дар…
Мне никак нельзя было вылетать из академии, или из того, что от нее осталось. Возвращаться некуда. Родители погибли, а опекуну лишние нахлебники были не нужны, у него хватало и своих детей. К тому же, он вступил в полные права наследования, выделив мне мизер на приданное, более напоминающее подаяние у храма. Стыдно признать, но у наследницы множества владений некогда, больше ничего не осталось. Теперь все принадлежало Херману Олдену и его семье.