— Нормально! — заценил я. — А ты пробовала уже? К-хм… Оттачивала мастерство на живых людях?
— Да-а! — Света взмахнула вилкой, как дирижерской палочкой. — Для начала я просканировала весь персонал Военно-медицинской академии, и всех тамошних курсантов. По нулям! Взялась за Высшую школу МВД, а мне тамошний особист и присоветовал, смеха ради, заняться Петродворцовым общевойсковым командным. А я из принципа и занялась! И что вы думаете? Четверо курсантов — паранормы! Разумеется, их сразу в приказном порядке перевели в совсе-ем иное учебное заведение, относящееся к иному ведомству, но они не сильно возражали!
— Представляю! — фыркнул я. — Паранорм-нелегал!
— Тс-с-с! — Сосницкая приложила палец к губам. — Секрет!
Все прониклись, а я выплеснул всю бутылку «Киндзмараули» по бокалам, и поднял свой.
— Выпьем! А за что, никому не скажем!
Стекло радостно зазвенело, в тон улыбкам пуская рубиновые «зайчики».
Среда, 17 декабря. День
Ново-Щелково, проспект Козырева
Светланке мы постелили в гостевой, и хмельное блаженство доктора наук мигом перетекло в блаженство сна. Разумеется, никто ее не будил спозаранку — не монстры же мы, не изверги. Я и сам хорошо выспался, ибо не человек для работы, а работа для человека… В НИИВ я оказался даже позже, чем Лея с Талией.
Мы с Васёнком вели Наталишку, держа за руки, и девочка раз за разом поджимала ноги, чтобы дед с папой несли ее, а еще лучше — плавными махами переставляли, как в лунной припрыжке.
— И-и-и… Здорово! А еще? Пап, давай еще!
— Совсем тебя Мигел избаловал… — ворчал Василий Михайлович, послушно подхватывая пищащее дитя.
— А вот и нет! — звонко откликалась Наталья Васильевна. — Это я Мигела избаловала!
Так мы и допрыгались до лаборатории. Там уже вовсю крутились и вертелись Киврин с Алёхиным — подключали, линковали, стяжками вязали провода в пучки, чтобы валялись аккуратнее… Тихонько шелестел «Байкал-5», а два округлых «Ольхона» бесшумно перемигивались индикаторами.
Стендовое кресло больше всего походило на старое нескладное устройство, знакомое любой советской женщине, сушившей волосы в парикмахерской — тот самый стул с нависающим колпаком-феном. Только у нашего над спинкой блестел сканер тахионного излучения, похожий на опрокинутую чашу из надраенной меди — Корнеев уверял, что данная конструкция «подобна оболочке-пелюциде в яйцеклетке — реагирует на один сперматозоид… тьфу! На один тахион из двухсот пятидесяти миллионов!»
Еще четыре массивных детектора окружали сиденье, подвешенные на кронштейнах, а чуть дальше, на продавленном диванчике, зажатом между двумя грубыми шкафами, ерзала Лея, служа контрапунктом спокойно восседавшей Талии.