— Ты кино «Мазандаранский тигр» смотрел? — спросил я.
— Ну, — опешил от неожиданного вопроса Олег.
— Видел, как тот бросал всех.
— Ну, — снова не мудрствуя ответил Олег.
— Вот и я так могу, — сказал я и выставил вперёд ногу.
Заржали все и мелкие, и взрослые.
— Надавай ты ему горячих! — крикнул кто-то, но в сгустившейся вокруг продолжающего гореть колеса темноте, пожелавшего мне «доброго вечера» я не увидел.
— Постой-постой, — вдруг сказал девятиклассник Ванька. — Он сказал, что сможет бросить так как «Мазандаранский тигр». Пусть поборятся. Сможешь, Олег, забороть Пашку.
— Да, запросто! — хмыкнул Олег.
— Тогда в круг, пацаны, — крикнул Ванька.
Вечер переставал быть скучным.
[1] Деккубитус — пролежни.
Олег нисколько не сомневался в своей силе и своём превосходстве в принципеп, а потому подошёл ко мне вальяжной походкой и с пренебрежительной ухмылкой. Он потянулся правой рукой к моему воротнику пальто и одновременно оглянулся на гогочащих и подзуживающих его товарищей.
— Ну, всё, Алька, кранты тебе! Щас тебе Паха устроит!
— Бойся «Мазандаранских тигров»!
— Пашка — великий и ужасный! Бойся его!
— А Олег щас ка-а-а-к получит. Вот будет корка!
— Пашка в стойку встал, осторожно Алик!
Я действительно чуть присел и, поймав левой рукой рукав Алькиного пальто, подшагнул правой ногой вперёд, развернулся к нему правым боком, подсел ещё ниже и поддёрнул его за правую руку. А потом привстал, и Алька оказался у меня на плечах.
— Во, Паха, даёт! — услышал я и на мгновение наступила тишина.
Я держал Олега на плечах легко, а он словно на вдруг одеревенел. Я почувствовал, как напряглись у него мышцы, потом расслабились и Олег задергал и руками и ногами.
— Могу уронить, — сказал я, и Олег, мгновенно поняв опасность, затих, схватившись за меня левой рукой, уперевшись ею где-то в районе моей груди.
— Всё! Всё! Отпусти! — заорал он.
— Не-не! — весело проговорил Ванька. — Ты обещал его бросить, как в кино.
Я перехватил Олега под грудь и под бедро и поднял над головой, «выжав» его, как штангу.
— Ох! — выдохнули зрители, а Алька заверещал.
Я шагнул к лежавшей рядом шине и, аккуратно перекатив Олега через голову и придерживая его за правую штанину, уложил на неё. Пальтецо у Альки задралось, штаны чуть сползли, и оголилась белая в ночи и освещённая огнём костра Алькина задница. Пацаны очнулись и заржали ещё громче.
— Жопа, жопа! — заорали они. — Белая Жопа! Алька — жопа!
Хохот стоял такой, что все остальные крики утонули в нём. Кто-то из пацанов поменьше демонстративно катались по земле, держась за животы, рассчитывая получить одобрение взрослых, взрослые просто согнулись «в три погибели» и, уже кашляя, надрывали горло.