Дело дрянь. Это я понял когда сумел осмотреться в новом для себя состоянии разума.
Небрежно. Причинив мне боль — Янь Цветок, зависшая призраком над громадой здания мэрии подхватила меня — уколов одной из ужасных спиц в своих руках и вплела в рыбацкую сеть, раскинувшуюся над городом. Я стал одним из узелков этой сети. Ближе к ее краю. А каждый узелок — это маг, владеющий заклинанием телепатии.
С-ука! Я даже сопротивляться не могу!
Теперь мне понятно, зачем меня так настойчиво уговаривали взять на бакалавре это поганое заклинание. Звук колокола вытянул меня зацепившись именного за него, и теперь я в беде. Вернуться в тело не получается. И, кажется, еще ничего не закончилось.
Какая же Янь цветок дрянь!
Все что мне оставалось это ругаться.
Движением рук — эта баба накинула сеть из нас на мэрию и ЭХО проснулось.
По моему разуму словно ударили бревном!
— Уй!
Дрянь. Дрянь. Дрянь.
Но были и те, кому не повезло куда больше чем мне. Узлы неофитов (вот уж кого не спрашивали, а приказали вплести в свой Атолл какое-то дрянное заклинание телепатии) — погасли. В сети появились первые бреши, через которые сладкой патокой потек шепот сводящий людей с ума.
— ДЕРЖИМ! — Вскричала магистр.
Сложно. Очень сложно. Особенно когда рядом с тобой дыра и веревки — все что осталось от тех бедолаг — неофитов — находившихся как и я на краю сети.
— Держим!
«Пошла ты!» — подумал я, не рискуя говорить это вслух.
Очень удачно вспомнились слова бродяги — «Злоба вскипит в дождливый день! Опора на чужую кровь» !
Даже слишком удачно и я не мог не спросить себя — «Одноногий, однорукий, одноглазый — не ты ли мне снова помогаешь?»
Потянув нити из смеси крови и обрывков чужих разумов на себя, я укрепил ими уже свой разум (стараясь не задумываться о том что это чья-то жизнь).
Стало легче. Я, как узелок в сети — подрос, а дыра — исчезла.
Новое движение рук Янь Цветок и сеть с попавшим в нее Эхом через весь город кидают прямо на церковников.
— Лови, ЧИСТЫЙ! — И снова этот ее безумный, пахнущий ромашками — смех… — Хи. Хи. Хи. Хи.
Удар по моему разуму! БОЛЬ! Чужой ГОЛОД. В глазах летают белые мушки. Я слышу крики. Тысячи надрывающих в безумном крике глоток людей.
Вокруг кровь. На языке привкус скверны и благодати. Гнилья. Рядом со мной новые дыры. Как же я устал…
Интересно, сколько из нас погибло во время заброса сети?
Говорю себе — «Не время об этом думать!» и тянусь к дырам. Перехватываю концы веревок из мыслей и надежд. Привязываю их к себе. Расту, отталкивая чужие разумы-узелки в сторону. Они огрызаются, но мне все равно.