Створки окна рядом с которым я стою распахнуты и я вытягиваю в него руку. Ловлю первые капли падающие с неба и сразу отдергиваю конечность обратно. Кожа на ладони пузырится и шипит, причиняя мне боль.
Я бормочу.
— Гнилой дождь.
Язык сам подобрал название этому феномену.
— Капитан? — Обратился ко мне со спины лейтенант Жешув, разбуженный как и все громом и привкусом чужой, враждебной нам магии.
Не оборачиваясь, я командую.
— Всех поднять. Гражданских — в подвал. Началось, лейтенант…
— Есть!
Он убежал, а я остался стоять у окна.
Наконец-то проснулась наша артиллерия. Много взрывов и привкус крови на губах. Солдаты пытаются рассмотреть хоть что-то за пеленой дождя и ждут, нервно теребя в руках оружие. От былой бравады ничего не осталось. Они пахнут тревогой, страхом смерти и надеждой что все обойдется.
— Кай, — подергала меня за рукав подошедшая ко мне и побледневшая как на морозе, Ирга. — Они тухнут.
Я растерялся.
— Кто тухнет?
— Источники магии! Они затухают. Я чувствую, — прикоснулась она к своей голове, жмурясь, словно испытывает боль.
Я осторожно ее придержал.
— Эй? Ты как?
Она открыла глаза, вскрикнула и посмотрела на меня с еще большей тревогой.
— КАЙ! Великая драгоценность… источник магии стихии бамбук, что на горе — он только что потух… — Произнесла она губами из которых словно бы откачали всю кровь. — Как же мы теперь, а?
Я осознал — «Это все дождь» .
Погладив ее по спине, едва не плачущую от разрывающей ей голову боли, я попросил ее.
— Сходи, отдохни. Я же вижу что тебе больно. Хорошо?
Она хотела воспротивиться — глупая, но я был непреклонен.
— Проводи ее, — велел я солдату что стоял рядом.
Через пару часов, когда рассвело, порт и прилегающие к нему улицы превратились в гору битых кирпичей, щебня и многочисленных пожарищ. Артиллерия прекратила свою работу и замолчала. Благо люди из этих районов были эвакуированы заранее. Мирные не пострадали, чего не скажешь о тех, кто защищал береговую линию. О солдатах.
Мешающие нашему обзору дома тоже были снесены. Рота вела огонь по врагу, гнавшему в нашу сторону тех, кто выжил в этом аду. Сопливые рядовые. Матерые сержанты. И горстка гражданских, которых там быть не должно. Они были живы, но искалечены. Все проклятущий дождь!
Из-за него же по дорогам текла ржавая из-за крови вода. Пахло смертью.
Титий стоял рядом со мной и, пытаясь скрыть дрожь в теле и голосе, спросил:
— Кай, нам не пора отступать? — Шепнул он мне на ухо, боясь показаться трусом.
Бросив взгляд на него. На Иргу — пришедшую в себя — я отрицательно покачал головой.