— Лейтенант, какого черта у вас происходит? — крик выбил из колеи, хоть и предназначался не мне. Диспетчер орал в микрофон, глядя на то как одна за другой гаснут зеленые искорки передового отряда охранения. Вот только — там не могло быть противника, ему просто неоткуда взяться.
— Объявляй тревогу, в случае ложной я возьму на себя всю ответственность. — до скрежета сжав зубы приказал я, и в тот же миг сирена прокатилась по базе. Прямо перед нами было десять километров нейтральной полосы. Голое поле, ни одной постройки, все развалины снесены до основания и выровнены до состояния гоночного трека или взлетной полосы. Ни датчики движения, ни камеры ничего не показали. Но интуиция говорила о том, что перемирие окончено.
— Сигнал третьего отряда нестабилен. — одернул меня караульный второго поста, и я немедля переключился на его терминал.
— Всем внимание! Это не учебная тревога, вторжение! Вторжение! — заорал я, только разглядев картинку. — Код красный по всей линии разграничения!
Камеры не успевали за происходящим, и если бы не случайность — я бы может и не рискнул должностью. Ведь если я ошибся, полетит не только моя голова, но и всей смены, и вышестоящего начальства. Нам этого не простят. Конгрессмены и советники, солдаты и обычные граждане — всех устраивало плохое перемирие. А война…
Не прекращая анализировать ситуацию, я забрался в доспех. Надеяться на собственную реакцию и скорость, когда противник — гребанный сектант — бесполезно. Только автоматика, только стимуляторы и… додумать я не успел, перед глазами позеленело от переполняющего кровь химического коктейля.
Всё вокруг будто замедлилось в десятки раз, хотя это мое восприятие ускорилось, но теперь я видел происходящее слишком четко. Даже размытые образы на камерах превратились в рвущихся к великой оборонительной стене чужаков. Они неслись словно демоны из страшных сказок, за один шаг преодолевая по пятьдесят, а то и сто метров. А вокруг гибли ребята в тяжело бронированных доспехах, разрезаемых обычными мечами словно бумага.
— Стена звука. — приказал я, и одновременно активировал установки на крышах разграничительных укреплений. Подействовало почти сразу. Несколько призраков превратилось в орущих и держащихся за головы юнцов, у которых из носа, ушей и глаз шла кровь. А затем излучатели начали взрываться один за другим.
— Мины! — это было опасно, чертовски опасно, но у меня не оставалось выбора, прорвутся здесь — главные ворота останутся без защиты, а тогда… никто не хотел повторения пятилетней трагедии, когда один единственный сектант, прорвавшийся в мегаполис, перерезал больше полутора тысяч обычных людей.