— Даже так?
— Так, Ярый, так. Ты подумай, покумекай, можешь собрать списочек безбашенных лингвистов, которые ради новых знаний готовы маму удавить, и подкинь мне. — Илья Евгеньевич хлопнул себя по коленям, сгреб с журнального столика диктофон и поднялся с кресла. — Засиделся я у тебя, пора честь знать.
— Как с тобой связаться?
— Мой номер должен был остаться у тебя в мобиле.
Хозяин хлопнул себя по карманам:
— Твою… — выругавшись, он бросился в прихожую.
Через несколько секунд до гостя донеслись великорусские маты. Не зря школьный друг пошел в лингвисты-филологи, специфическое образование добавило словам изюминки.
— Что, старый кобелина, ушла твоя зазноба? — поддел Илья Евгеньевич казанову.
— Иди ты. — Казанова вяло махнул рукой.
— Бывай. — Илья пожал руку хозяина.
— И тебе не хворать.
Ярослав, выглянув в окно, проводил взглядом массивную фигуру незваного гостя до арки. Неожиданно на столе задребезжал мобильник.
— Слушаю, — рявкнул Копылов в трубку.
— Добрый вечер, Ярослав Петрович. Можете говорить на несколько тонов тише, я не глухой. — У поименованного по имени-отчеству засосало под ложечкой, голос товарища из Конторы Глубокого Бурения,#1будь он трижды неладен, не забылся и через два десятка лет. Ох, Илья, говоришь, нет шпионских игр? Какое-то шестое чувство верещало во всю глотку, что неприятности только начинаются. — Ярослав Петрович…
— Да?
— Мы бы настоятельно рекомендовали принять предложение школьного друга.
— Я подумаю.
— Не надо думать, прошу отнестись к нашим рекомендациям со всей серьезностью. — И собеседник отключился.
Копылов с минуту смотрел на потухший экран мобильника, на котором не высветился номер оппонента. Вот и аукнулись грехи молодости, трубка со всего маху врезалась в диван, жалобно звякнула о ножку журнального стола отлетевшая от телефона фенечка.
— … мать…мать…
#1 — Так иносказательно называли КГБ (Комитет Государственной Безопасности) в годы его существования.
Выйдя от знакомца, Илья Евгеньевич поймал такси, бросил водителю:
— Гостиница «Измайлово».
— Полторы тысячи, — сверкнув золотым зубом, ответил таксист.
— Совсем охренели, тут ехать-то!
— Меньше чем за штуку не поеду. Не хочешь — вали до метро, — отрезал таксист.
— Поехали, — ежась от пронизывающего ветра, Керимов забрался в салон машины.
«Значит, неизвестный науке язык, — устроившись на заднем сиденье, думал Керимов, — сплошные сюрпризы. Откуда Оля может знать неизвестный язык? Если отринуть логику, остается принять теорию, что знания переходят ей от Андрея. Мистика какая-то. Хотя, черт его знает, в том, что там есть магия — мы не один раз убедились. Может, между ними возникла магическая связь? Брат и сестра все же. Как по-другому объяснить происходящие с Олюшкой изменения?»