Андрэ был сплошной загадкой и не спешил давать подсказки к разгадыванию своих тайн, но ведь и она не слепоглухонемая. Весь вирк приглашенный в поход шкас подкидывал темы для размышления, а его умозаключения поставили сиду на грань убийства догадливого попутчика, но он тут же предупредил об ошибочности опрометчивого шага. Ания тогда не зря решила, что торопить события было бы нежелательно, и не ошиблась. Встреча с отрядами «призраков» и прием, устроенный Великой Матерью, подтвердили правильность основной линии поведения и добавили вопросов. Ни для кого в свите не стало секретом, что арест верховной жрицы прямо во время приема как-то связан с танцем стихий и знакомым шкасом. Такого выплеска стихийной магии в жизни никто не видел. Одной Многоликой известно, как миурам (или не миурам?) удалось удержать контроль над разрушительной энергией. Все стихии одновременно, насколько бы ни были заклинательницы умелые, но все стихии одновременно подвластны только драконам. Тогда Илирра спросила отцовскую шпионку: «Ты думаешь о том же, что и я?» Ания не знала, о чем думает княжна, но все мысли госпожи без особого напряжения читались на ее лице. Молодая дракона умела думать и анализировать, ей совсем не понравилось, что ее все время водили за нос, как слепого щенка. Илирра осторожно задала вопрос о серебринке и нарвалась на яростный взгляд… Сида не собиралась никого пускать в свою душу, Илирра была последней, кого она желала видеть в своем внутреннем мире, но Андрэ прочно обосновался там, и не только там… К моменту отправки вирк-посольства в обратный путь девушка доподлинно знала, что синеглазый шкас, подаривший ей цветок любви, настоящий дракон, но делиться фактами с княжной…
Ания еще раз обратила взор на зеркальную поверхность, вглядываясь в невозмутимое лицо посла Великой Матери. Удивительно, за время переговоров ни один мускул не дрогнул на его лице, казалось, что дракон являет собой невозмутимый к внешнему воздействию каменный монолит, даже аура, которую Андрэ не стал скрывать, ни разу не полыхнула цветами гнева или раздражения, что говорило о полном самоконтроле. Ей не верилось, что это он когда-то подарил ей серебринку и что неподвижное изваяние, сидевшее в позе «лотоса» на гостевом диване, может испытывать какие-то чувства.
— Нет, — вставая из-за стола, сказал князь. — Вы предлагаете мне бежать? Что же я буду за князь, если отдам доверившихся мне людей, эльфов и драконов в когтистые лапы узурпатора? Мой ответ — нет!
Князь не принял предложения, его право. Андрэ легко вскочил на ноги, оказавшись с престарелым правителем лицом к лицу, несколько секунд он оценивающе смотрел на повелителя княжества, словно только что увидел его впервые. Внешнее любопытство никоим образом не отразилось на цветовой гамме ауры, внутренне посол оставался куском льда, но… под ледяной оболочкой скрываются горячие сердца. Ания вновь коснулась корсета, князь обещал ей свободу.